Чтение онлайн

Вспомнился Марьяне и тот День рождения, когда ей исполнялось шестнадцать лет. Казалось, что прошла целая жизнь с того незабываемого момента и их первого с Мишей поцелуя. Она размышляла о том, как сильно он переменился за эти годы, но все объясняла банальным взрослением, ведь они уже не были детьми, а как хотелось бы сохранить в душе этот трепет восторженного, на все отзывающегося детского сердца. Миша стал с нею менее ласков, но был все таким же благородным и надежным, за что она и полюбила его.

Как-то раз, когда они весенним выходным днем гуляли по проспекту Мира, Марьяна в шутку предложила зайти в ювелирный и просто ради интереса посмотреть обручальные кольца. Мише очень не понравилась эта легкомысленность, он разозлился и с неприкрытым раздражением начал говорить о том, что сейчас ему совсем не до этого, у него и без того много проблем. Не ожидая такой реакции, Марьяна все же понимала, о чем идет речь: на службе с близким Мишиным товарищем произошла какая-то крупная неприятность, дело было настолько серьезным, что ему грозило даже отчисление. Миша не рассказывал ей всех подробностей, но и без того она чувствовала, как сильно он переживает за друга. Эту вспыльчивость, холодность и раздражительность она объясняла тяжелым жизненным периодом, который им двоим нужно было просто пережить, ведь как сказано в клятве: «и в горе, и в радости». А через несколько месяцев, в самом начале лета, шестого июня, в два часа пополудни он её бросил.

Миша приехал к Марьяне в общежитие. Она была в комнате одна. Воспользовавшись случаем, он бесцеремонно заявил о том, что им нужно расстаться, что они совсем разные люди и хотят абсолютно разных вещей. Марьяна не могла поверить своим ушам. В ту секунду, когда Миша произнес эти страшные слова, у нее от потрясения закружилась голова и потемнело в глазах, непроизвольно полились слезы. Она не могла выговорить ни слова: сердце в груди забилось так бешено, что у нее перехватило дыхание. Несчастная Марьяна несколько минут находилась в жутком оцепенении, которое было сродни смерти.

– Ну что ты молчишь, скажи что-нибудь.

– Ты ведь шутишь? – едва слышно слабым дрожащим голосом спросила она.

– Нет, я говорю на полном серьёзе. Послушай, мы правда не подходим друг другу. Я не подхожу тебе! Ну посмотри на меня, я ведь буду простым пограничником, как мой отец. Что я смогу тебе дать? Ведь ты достойна лучшей жизни, чем скитания по приграничным городам. Ты мечтала о путешествиях, хотела побывать в Италии, пройтись по гоголевским местам в Риме, увидеть своими глазами дом Набокова в Берлине, посетить в Шварцвальде пансионат Цветаевой. Вся эта жизнь не для меня. Ты какая-то чересчур возвышенная, витаешь в облаках, а я приземленный, понимаешь. Даже если мы поженимся, то спустя какое-то время тебе станет со мной неинтересно, тебе захочется большего. Я не могу говорить с тобой о романах, которыми ты бредишь, не люблю театры, не слушаю классическую музыку. Ты терпеть не можешь наш провинциальный город, а я может быть навсегда застряну в нём. Я уверен, ты найдешь того, кто всецело будет разделять твои увлечения, кто сможет исполнить все твои мечты и обеспечить тебе счастливую, беззаботную жизнь.

Все это Миша проговорил стремительно, практически скороговоркой, потому что долго готовил свою прощальную речь.

– А как же наши клятвы?

– Какие клятвы?

– Ведь мы поклялись, что будем всегда любить друг друга и всегда будем вместе.

К этому вопросу Миша не был готов и начал импровизировать:

– Милая, я и не переставал тебя любить. Я пришел к мысли о том, что нам надо расстаться, из любви к тебе. Повторю: я не достоин тебя! Я не смогу сделать тебя счастливой. Ты должна купаться в роскоши, а у меня нет денег на то, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь.

– Но мне все равно, есть ли у тебя деньги. И я никогда не мечтала о роскоши, мне ничего не нужно, я просто хочу быть рядом с тобой. – Сказав это, Марьяна заплакала еще сильнее и прильнула к Мише. Он почувствовал её горячие слёзы на своей коже и понял, что его аргументы не действуют.

– Все, о чем ты говоришь, – продолжила Марьяна, едва сдерживая рыдания, – это сущие пустяки, мы со всем справимся! Я никогда не заскучаю рядом с тобой, ведь я люблю тебя! И бог с ней, с этой Италией, это не так важно для меня, как тебе показалось. Если забота о моем материальном благополучии – это единственная серьезная причина, из-за которой ты хочешь расстаться, то я обещаю, что никогда не попрекну тебя рублем и никогда не буду просить больше, чем ты сможешь мне дать. Я буду счастлива только с тобой!

Он высвободился из жарких объятий, усадил Марьяну обратно на кровать, посмотрел на её лицо, распухшее от слез, и подумал о том, какая она некрасивая, когда плачет.

– Любимый, прошу, давай не будем расставаться. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, еще и родители давят из-за свадьбы. Мы можем вообще не расписываться, просто будем жить, как раньше, и больше никаких разговоров о свадьбе.

Марьяна посмотрела на Мишу глазами, полными надежды, любви и преданности; хотела взять его за руку, но он вскочил со стула и отошел к дальнему окну. С минуту смотрел на резные листья каштанов, пару раз тяжело вздохнул, собираясь принять судьбоносное решение. Это мгновение, проведенное в тишине, показалось Марьяне вечностью. Она ждала с замирающим сердцем, что же он скажет.

– Я не хотел говорить тебе это, но я встретил другую, полюбил её всем сердцем и желаю быть с ней.

После этих слов Марьяна ничком упала на подушку и беззвучно зарыдала. Он увидел, как содрогаются её плечи, немного постоял в растерянности, хотел еще что-то сказать, но промолчал и ушел навсегда.

Какое-то время она еще пыталась его вернуть, обрывала телефон, настаивала на встрече, унижалась, но он был непреклонен.

Через две недели в общежитие приехала соседка Света, которую девочки в насмешку прозвали Фрукт из-за её огненно-рыжих волос. Она испугалась, увидев Марьяну, потому что та была похожа на привидение: страшно бледная, с черными кругами под глазами и похудевшая настолько, что её руки казались прозрачными.

Марьяна с большим трудом рассказала ей о том, что случилось, при этом она даже не смотрела на свою собеседницу, её взгляд был безжизненным, пустым и отрешенным.

Подруги Марьяны не отличались особой чуткостью и добротой и относились с равнодушием к чужим проблемам и переживаниям, но неподдельное страдание, которое просвечивалось сквозь весь облик Марьяны, было способно даже у самого черствого сердца вызвать чувство сострадания. Как и полагается в таких случаях, Света начала успокаивать несчастную подругу, произнося банальные фразы о том, что Марьяна еще встретит свою любовь, что на её Мише свет клином не сошелся.

– И что ты вообще нашла в нём, он же какой-то замарашка. Вечно ходит в одном и том же свитере, будто у него других нет. Тебе подвернется кто-нибудь получше, вот увидишь, а он еще локти будет кусать!

Марьяна не слушала эту глупую трескотню. Она пребывала в своих собственных мыслях и как будто разговаривала сама с собой.

– Первую неделю я думала, что умру. И как я могла помышлять о том, чтобы наложить на себя руки. Бедная мама, она бы этого не выдержала.

– Ты что такое говоришь! Было бы из-за кого, у тебя еще знаешь, сколько таких будет!

Марьяна закрыла глаза и повернулась набок, жалея, что произнесла эти слова вслух.

– Нельзя так убиваться. Посмотри на себя в зеркало, ведь ты совсем как мумия стала и постарела лет на пять. Выбрасывай это все из головы и живи дальше, хватит страдать. И вообще, сходи с кем-нибудь на свидание.

От этих пустых и бессмысленных слов у Марьяны закружилась голова. Она действительно почти ничего не ела две недели и была очень слаба, у неё не было сил, чтобы прервать стремительные потоки великой житейской мудрости, льющейся из уст её всезнающей ровесницы. Вдруг в дверь неожиданно постучали, и в комнату вошла Ирина Васильевна. Марьяна, увидев встревоженное лицо матери, больше не могла сдерживать слез. Она долго плакала на её груди, излив все горе, истерзавшее её бедное сердце. Ирина Васильевна помогла дочери собрать вещи, и вместе с отцом, который дожидался внизу, они уехали домой.