Чтение онлайн

– Так ты выпускница, как интересно, а я думал, что первокурсница.

– Почему же вы так решили?

– Думал, что только первокурсницы ходят в университет с папками и книжками. – Нил Петрович принужденно засмеялся своей несмешной шутке, больше от смущения, потому что понял, что сморозил глупость.

– Как раз напротив, только к пятому курсу студенты понимают всю серьезность своего положения, так что вы ошибаетесь.

Собеседница вновь улыбнулась, и у Мухоморова отлегло на сердце. На секунду диалог прервался. Но неловкое молчание длилось недолго.

– Марьяночка, прошу, называй меня на ты, ведь мы с тобой уже практически родственные души.

– Хорошо, хотя я привыкла называть людей старше себя на вы. Ты не представился.

– Я Нил.

– Нил? Вот уж у кого действительно редкое имя.

– У меня не только имя редкое. Таких, как я, вообще редко встретишь, Марьяночка.

– И что же в тебе особенного?

– Чтобы это узнать, придется тебе нарушить свой строгий график и встретиться со мной. А пока, чтобы ты не тратила свое драгоценное время, давай я тебя провожу.

– Я думала, ты кого-то здесь дожидаешься.

– Я тебя здесь ждал, Марьяночка, всю свою жизнь ждал, даже устал.

Она вновь улыбнулась, но уже по-доброму.

Студенческое общежитие действительно находилось в двух шагах. Путь до него занял всего пять минут. За это время Нил Петрович узнал, что Марьяна учится на факультете лингвистики и готовится получить красный диплом, к учебе относится очень серьезно, но планы на будущее пока не построила. Они еще с минуту постояли возле входа, и она оставила ему свой номер телефона.

Весь оставшийся день Нил Петрович прокручивал в голове это знакомство, в связи с чем с его самодовольного лица не сходила глупая улыбка. Хотя Марьяна попрощалась с ним достаточно холодно и совсем неохотно продиктовала заветные цифры, намекнув на то, что общение с мужчиной столь солидного возраста вряд ли будет иметь какое-то продолжение, Мухоморов был уверен, что произвел приятное впечатление и полдела уже сделано.

– Конечно ей нужно проявить характер, куда же без этого, так почти всегда бывает, но за мной дело не постоит, уж я покажу, на что способен. Эта снежная королева быстро растает. Держит себя с таким достоинством, знает себе цену – чувствуется высокомерие, но одета скромненько, платьице дешевое и живет в общежитии. Но как же она хороша, просто чертовски красива. И фигура при ней, вся такая статная. Наверное, сейчас она только учится использовать свои чары, иначе бы уже давно купалась в роскоши. Хотя, она уже выпускница университета, ей уже точно за двадцать, не так уж мало. Эх, жаль, что не первокурсница, вот уж где можно срывать цветы удовольствия. Ну ничего, этот вариант тоже очень даже хорош, что-то мне подсказывает, что девочка еще не видела красивой жизни, так я ей её покажу. Надо сразу чем-то удивить эту красавицу. Может, завезти ей завтра букет? Думаю, она очень обрадуется и тут же забудет про свои якобы важные дела. А вечером напишу сообщение, что-нибудь чувственное, но не слишком, ведь главное здесь – не пересолить.

Примерно так размышлял Мухоморов, сидя в своем любимом кожаном кресле, потягивая холодный виски, поглаживая подбородок и от удовольствия облизывая влажные губы, которые обжигал крепкий алкоголь. Он пребывал в легкой дремоте, глаза его были закрыты, а все его тело окутала приятная нега, когда он рисовал в своей голове сладостные картины будущих встреч с молодой студенткой. Нила Петровича настолько заняли эти фантазии, что остаток вечера он провел в одиночестве, предвкушая завтрашний день.

А что же Марьяна? На нее Мухоморов не произвел подобного впечатления, ни одна капелька крови не всколыхнулась внутри, и сердце в груди билось так же ровно, как и всегда; она была спокойна, но все же задумчива. И ей действительно предстояло многое обдумать. Она поднялась в свою комнату, в которой прожила целых пять лет. Обстановка в общежитии была не то что бы бедная, а просто удручающая: по стенам с выцветшими от времени обоями были расставлены железные кровати, к ним прилагались крошечные тумбочки с покосившимися дверцами. Прямо на входе, по обеим сторонам, стояли ветхие шкафы, создающие некое подобие прихожей. Эти скрипучие громадины были забиты до отказа разными вещами: одеждой, обувью, постельным бельем, швабрами, туалетными принадлежностями, битой посудой, оставшейся от предыдущих жильцов, коробками непонятно с чем, а также другим бытовым хламом. Напротив входа стояло пыльное трюмо с помутневшим от старости зеркалом, заставленное разноцветными баночками и пузырьками. Слева за шкафом расположилась так называемая кухня или скорее крошечная столовая, иными словами, там стоял маленький обеденный стол, покрытый всегда чем-то заляпанной, липкой клеёнкой. Рядом – большая тумба и навесной шкаф, которые также служили кухонным гарнитуром. В них хранилась различная утварь: вилки, ложки, ножи, почерневшие от чая кружки, половник, хлебница, всегда полная крошек. Главный предмет скромного кухонного уголка – старый дребезжащий холодильник, кое-где проеденный ржавчиной. По стенам висели полки с книгами, крашеный дощатый пол украшали вытоптанные половички, которые были похожи на заплаты. Все это великолепие освещали две маленькие лампочки притолочной люстры, поэтому по вечерам в комнате всегда царил полумрак, но зато днем много света и солнца пропускали два больших окна, придавая этой мрачной обстановке немного уюта.

Зайдя в комнату, Марьяна с наслаждением сняла тесные туфли, кинула сумку на пол и не раздеваясь рухнула на свою кровать. Только сейчас девушка поняла, как сильно устала за эти дни и как ей надоели эти желтые стены. Она уставилась на серый потрескавшийся потолок и пролежала неподвижно около двадцати минут. Ей вспомнилось то далекое время, когда она, будучи еще совсем юной, впервые перешагнула порог этого студенческого кубрика. Радость от предвкушения долгожданных перемен, от ожидания новой, неизведанной жизни быстро схлынула.

Первые дни она сильно боялась тараканов. На общей кухне насекомые были настоящими хозяевами: бегали по столам, подоконникам, заползали в шкафчики и грязные сахарницы и иногда даже наведывались в духовой шкаф. Это неудивительно, ведь на кухне, где каждый день стряпали неуклюжие подростки, всегда царил страшный беспорядок. Общая душевая тоже стала настоящим испытанием, так как по своей природе Марьяна была очень стеснительной.

Марьяна также вспомнила свою первую ночь, проведенную в общежитии. Несчастная студентка практически не сомкнула глаз, вслушиваясь в каждый шорох. Матрас был неудобным и колючим, уличный фонарь слепил ярким светом, мерное посапывание соседок создавало настоящую какофонию звуков, которой, словно в унисон, вторил громыхающий холодильник. Из-за волнения и недосыпа она проснулась с сильной головной болью, чуть не опоздала на лекцию и вообще с огромным трудом пережила первый учебный день.

А сколько было надежд на то, чтобы встретить в стенах университета настоящих подруг! Увы, этим мечтам также не суждено было сбыться. В студенческой группе её не воспринимали всерьез и считали глупенькой куклой, которой высокие оценки от преподавателей достаются только за красоту и артистизм. Соседки по комнате все как на подбор оказались склочными и завистливыми. Они тоже с первого взгляда невзлюбили Марьяну, хотя она искренне пыталась быть милой и приветливой. Но в последствии эта предвзятая антипатия была съедена общим бытом, жизнь взяла свое, и Марьяна все же стала полноправной частью этого маленького девичьего коллектива. И так же, как и все, начала делиться своими секретами, переживаниями, проблемами; поддерживала других в трудную минуту. Поводов для расстройств было достаточно, впрочем, как и для радости. В целом, это была обычная студенческая жизнь, тем не менее лишенная глубины чувства. Ссоры всегда затевались по пустякам, чаще всего из-за уборки. Разговоры никогда не были душевными и искренними, сочувствие чаще было напускным и поверхностным, презрение скрытым. Просто пять девушек были вынуждены уживаться под одной крышей, им нужно было как-то сосуществовать.

Такая чехарда воспоминаний пронеслась в голове Марьяны, пока она собиралась силами, чтобы встать и вскипятить чайник. Многое из того, что рисовала её память, сегодня казалось ей нереальным, жутким сновидением. Некоторые события, имевшие в прошлом столь важное значение, терзавшие сердце, вызывавшие страх, боль, отчаяние, уже давно утратили смысл и больше не волновали кровь.

В атмосфере лицемерия и наигранной дружбы, которая во много раз губительней полного одиночества, Марьяна провела последние пять лет, и все это время она мечтала вырваться из дрянного общежития, где-то в глубине души понимая, что ей здесь совсем не место. Но за неимением средств к более приятной и комфортной жизни, приходилось мириться с этой вопиющей несправедливостью. И сегодня ей было страшно заглядывать в будущее, ведь она совсем не знала, что может ждать её впереди; по иронии судьбы было страшно покидать эти стены, которые она считала настоящей клеткой.

Марьяна еще раз обвела глазами комнату, словно навсегда прощаясь со своей старой жизнью, не оправдавшей её надежд; бросила взгляд на переполненное мусорное ведро, поморщилась и неожиданно вспомнила о своем новом знакомом.

Глава 6.

Она никогда не помышляла о том, чтобы связаться с похотливым стареющим богачом и стать содержанкой, но жизнь иногда вносит свои коррективы.

Беззаботная студенческая пора пролетела очень быстро, приходилось решать насущные вопросы, искать жилье, работу, как-то устраиваться во взрослом мире. О том, чтобы продолжать жить на иждивении родителей, не могло быть и речи: они и так сделали для нее очень много, вдобавок им еще предстояло поднимать младших сестер. Возвращаться в свой крошечный провинциальный городок Марьяна не хотела, для нее это было равносильно смерти. Оставался один вариант: жить все с теми же соседками, но уже в какой-нибудь дешевой съемной квартире где-то на окраине города, куда в часы пик практически невозможно добраться.