Чтение онлайн

– Меня она хорошо знает, – сказал Элимер. – Я покажу тебе их поближе.

И он взял на руки двоих, еще слепых, малышей, таких крошечных, что они легко умещались на его ладони. Сука заворчала, обнажая клыки, но с места не сдвинулась и довольно скоро успокоилась.

– Эти двое родились самыми большими и крепкими, – обратился он к Шейре, – но если хочешь, могу показать и остальных.

– Нет, – заворожено глядя на повизгивающих, оторванных от материнской груди щенков, сказала она, – не надо других. Мне кажется, этих я уже полюбила.

Айсадка вдруг улыбнулась, и лицо ее преобразилось: смягчились черты, и радостно засверкали глаза. Значит, вот какой она могла быть и, скорее всего, была раньше, а возможно, оставалась бы и до сих пор, если бы не превратилась в пленницу, если бы ее не изнасиловали в темнице, если бы не его собственное поведение… Слишком много "если".

Но скоро улыбка бесследно погасла, и выражение ее лица вновь стало отчужденным и мрачным.

– Спасибо, вождь, – уронила Шейра и направилась к выходу. Кхан двинулся следом, все еще не в силах забыть тот внутренний свет, который она только что излучала. Сейчас от него не осталась и следа, но Элимеру казалось, что теперь всякий раз при взгляде на девушку он будет его помнить.

Однако очень быстро радость померкла, сметенная очередной досадной мелочью.

– Кто это? Часто ее вижу, – услышали оба за спиной вопрос одного из рабов, расчищающих тропинку от листьев и сора. Наверное, невольники не предполагали, что их разговор, пусть еле слышно, но донесется до ушей кхана и его спутницы.

– А, это… – полупрезрительно откликнулся второй. – Дикарка из айсадов. Потаскуха не то кхана, не то Видольда, а может и обоих. А может, не только их. Тут, знаешь ли, не разберешь.

Элимер покосился на Шейру, силясь понять, осознала ли она смысл этих слов, и увидел, как рука девушки дернулась к кинжалу на поясе, а спустя мгновение безвольно опустилась. Наверное, она вспомнила о своем обещании не трогать людей Отерхейна. И еще, судя по ее реакции, за время пребывания в замке она успела узнать значение бранных слов.

– Если хочешь, можешь убить его сама, Шейра, – произнес Элимер негромко. – Либо это сделаю я.

Она знала, с какой стороны донеслась обидная фраза. А потому Элимер еще не успел договорить, а клинок уже летел, преодолевая силу ветра, со свистом рассекая воздух, чтобы вонзиться в горло того, кто имел неосторожность произнести роковые слова в непосредственной близости от кхана и айсадки. Второй раб помертвел и рухнул на колени, но на него девушка не обратила внимания и какое-то время стояла, оскалившись, с искаженным свершившейся местью лицом.

Значит, и такой она могла быть, отметил Элимер. Рука, только что ласкавшая щенков, теперь обернулась рукой убийцы. Находись на ее месте любой мужчина, это не вызвало бы у Элимера удивления. Но она – женщина. А среди женщин Отерхейна такой поступок представлялся невозможным. Тут им полагалось либо расплакаться, либо произнести длинную обличительную речь. А лучше всего – обратиться за защитой к мужчинам: отцу, брату, мужу или любовнику.

Шейра тем временем неторопливо подошла к трупу, хладнокровно выдернула из теплой плоти клинок, вонзила в землю, счищая кровь, и что-то тихо произнесла на непонятном Элимеру языке айсадов.

"Она привыкла убивать", – с внезапным удивлением подумал он. Хотя, если поразмыслить, в этом как раз не было ничего удивительного. Напротив, выглядело бы странным, если бы айсадка не умела этого делать.

Элимер знал: если в головах рабов родились предположения, столь неприятные для Шейры и, чего таить, для него тоже, то после убийства они не только не исчезнут, а, напротив, превратятся в уверенность. Зато теперь никто не посмеет озвучивать свои догадки вслух.

Шейра, даже не взглянув на кхана, быстро прошла мимо и скрылась за поворотом, ведущим в замок.

Элимер не стал ее догонять: он понимал – именно его она сейчас меньше всего желала видеть.

Гл. 29. Кто ты – рабыня или госпожа?

– Великий Кхан, – с непривычно робкой интонацией обратился к Элимеру один из советников.

Они заседали в малой советной зале, обсуждая болезненный вопрос о гуляющих по империи слухах.

– В чем дело, Крэгх?

– Прошло уже много времени, а ты так и не ответил на послание Иэхтриха. Он может не понять.

Элимер сознавал, что опасения советника имели под собой почву. Некоторое время назад из Эхаскии и впрямь прибыл гонец с письмом, в котором регис сообщал, что власть его окрепла, а значит, пришла пора кхану Отерхейна вступить в давно запланированный брак с принцессой Эхаскии Отрейей. Элимер уважительно принял посланника, поселил его со всеми удобствами в замке, но вот отвечать не спешил.

– Я помню. На днях дам ответ. Думаю, со свадьбой стоит повременить. Подождем до весны. Иэхтриху придется запастись терпением.

– Иэхтрих может подождать, это верно, а вот Отерхейн – нет.

– Что ты имеешь в виду?

Крэгх нервно переглянулся с Вардой и Тардином и, судорожно сглотнув, пояснил:

– Видишь ли, повелитель, у твоего отца в твоем возрасте уже появились вы с Аданэем. А чуть позже и другие дети. Так что тебе сейчас как никогда раньше необходима кханне и наследник.

– Почему именно сейчас? – Элимер понял, что ему о чем-то недоговаривают.

– Мой Кхан, – начал Крэгх, – из-за этих слухов о твоем брате, в народе, да и среди благородного сословия тоже, начали бродить нехорошие предположения. Говорят, ты нарушил обычай поединка, ты не убил Аданэя, а потому не по праву стал кханом. И якобы за это Боги наказали тебя бессилием, лишили возможности иметь наследника. Мы, приближенные к тебе, конечно, знаем, что это не так, – поспешно добавил он, – но люди этого не знают. К тому же, девочка в любом случае не может считаться твоей преемницей.

Элимер молчал долго, и никто не посмел нарушить тишину.

"Вот значит как, – думал он. – Значит, народ недоволен. Крэгх прав, с этим надо что-то делать. Дочь от давней любовницы и впрямь наследницей не объявишь".

Элимер очень редко вспоминал о дочери. Но сейчас его мысли перенеслись к ней. Азрэне, должно быть, уже около четырех. Последний раз он видел ее около года-полутора назад. Ее матери был отдан большой дом в центре столицы, в деньгах она также недостатка не знала. Элимер посчитал, что вполне достойно позаботился о своем ребенке и почти забыл о нем. Особо теплых чувств Азрэна никогда в нем не вызывала, хотя он и пытался вести себя с ней ласково в те очень редкие дни, когда все-таки видел девочку. Впрочем, и она отца в нем не признавала: держалась боязливо и норовила быстрее удрать к матери. Для нее он был Великим Кханом, не отцом.

– Значит, народ требует кханне, – усмехнулся Элимер, и со странным блеском в глазах закончил. – Если требует – то получит!

И, словно ничего не произошло, спокойно приступил к обсуждению следующего вопроса из тех, ради которых и собрал советников.

По завершении совета Тардин как обычно задержался, хотя и Крэгх, и Варда тотчас покинули залу.

– Что ты задумал? – спросил он Элимера.

– О чем ты?

– Не делай вид, будто не понимаешь. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты ведь не на Отрейе собрался жениться, так?