Чтение онлайн

– А какая разница? Главное, что люди получат свою кханне и успокоятся.

– Элимер, не твори глупостей. Согласно Придворному Уложению и всем традициям женой правителя может стать лишь особа царской крови.

– Придворное Уложение определил первый кхан. А сейчас кхан – я. И в моих силах его изменить.

– Знатные люди не поймут.

– Им придется научиться и понимать, и принимать мои решения – такова моя воля. Иначе они сильно об этом пожалеют, – отрезал Элимер. – А ты сейчас рассуждаешь, словно простолюдин, а не советник.

– Я сейчас рассуждаю, – сквозь зубы проговорил Тардин, – как на моем месте станет рассуждать любой житель твоей страны. Традиции не так просто сломить, как ты думаешь. И никто из прежних правителей даже не пытался этого сделать.

– Я стану первым.

– Элимер, давай начистоту. Я не хотел заводить эту тему, но вижу – придется. Я все понимаю, айсадка тебе нравится, но это не повод брать ее в жены.

– С чего ты взял, будто я подразумевал ее?

– Хоть передо мной не притворяйся. Никого другого ты и не мог иметь в виду. Если это не Отрейя, то остается только одно – айсадка.

– Хорошо, – усмехнулся Элимер, – что же дальше?

– А дальше… – Тардин возвысил голос. – Чувства затмили твой разум, и это опасно для твоей страны. Сделай айсадку наложницей, Отрейя вряд ли станет тебе в этом помехой. Но жениться? Зачем? В этом никакой пользы!

– Я решил, что так будет лучше, – отрезал кхан и вдруг рассмеялся. – Да и тебя ли я слышу, Тардин? Ведь тебе никогда не нравилось, что у меня есть наложницы, ты считал, будто они отвлекают меня от дел. А теперь ты предлагаешь и айсадку прибавить к их числу?

– Я выбираю из двух зол меньшее, – возразил советник. – Ты должен понимать, что судьба Отерхейна зависит от тебя, что своим необдуманным решением ты ставишь под удар собственное государство, ты ослабляешь его. Разброд среди народа – уже плохо. А как насчет Иэхтриха? Он наверняка воспримет твои действия как оскорбление для себя и своей дочери!

– С Иэхтрихом я разберусь. Для принцессы маленького государства, дети которой из-за обилия братьев даже не могут претендовать на его престол, стать кханне обширной могущественной Империи – слишком большая удача. И ее отцу это прекрасно известно. Так что, думаю, он не будет в обиде, если его дочь станет женой, например, дейлара Антурина. Он у нас вдовец, если не ошибаюсь? Что касается народа – ему просто придется смириться.

– Хорошо, Элимер, ты сам себя убедил в правильности своего решения. И, не стану спорить, вероятно, тебе удастся осуществить его без особых потерь. Но как насчет этой айсадки? Ведь особой симпатии она к тебе не питает. Положим, она согласится стать твоей женой, уверен, ты найдешь способ убедить ее. Сыграешь на страхе, или на ее любви к сородичам. Пусть это останется на твоей совести, Элимер. Но тебе помимо кханне нужен еще и наследник. Вряд ли твоя Шейра так просто согласится принадлежать тебе как женщина. Ты что же, всякий раз станешь брать ее силой?

– Почему бы и нет? – откликнулся кхан. – Но вряд ли это потребуется. Есть другие пути. Айсадка, конечно, не особенно ко мне благоволит, но рано или поздно она привыкнет, перестанет бояться. Я даже заставлю ее испытать благодарность. Этого мне вполне достаточно. А любовь… – напоследок он скептически улыбнулся. – Это все ерунда. Мои наложницы тоже не очень-то меня любят, однако принадлежат мне. Так какая разница?

– Что ты говоришь, Элимер! А как же Зарина?

– Тардин, Тардин, – рассмеялся он, – ты на все готов, лишь бы меня отговорить. Даже произнести сущую глупость. Мне хорошо известно – как и тебе, кстати, – что на самом деле Зарина любит венец кхана на моей голове. Власть мою любит, которая, как она думает, возвышает и ее. Богатство любит и жизнь хорошую. А Шейра станет любить Гхартовы Горы, в которые я разрешу вернуться ее народу.

– Элимер, ты сам себя слышишь? Ты вместо выгодного союза с Эхаскией женишься на дикарке, так еще и земли империи за это отдашь?

– Не отдам. Лишь разрешу айсадам жить на них. А Шейра этой разницы все равно не заметит. И потом, отерхейнцев там практически нет – разве что отдельные высокогорные хозяйства, – поэтому места дикарям хватит в избытке, может, они даже не столкнутся с нашими людьми. Айсадка же на все готова ради своего племени. Я этим воспользуюсь. Ей придется стать моей.

Тардин несколько долгих минут смотрел в лицо того, кого помнил молчаливым мальчиком, а после – юношей, грезящим о подвигах и приключениях. Но теперь он видел перед собой лишь холодного кхана. А может, Элимер научился скрывать свои чувства даже от него?

– Иногда твой цинизм меня пугает, – пробормотал советник.

Кхан только пожал плечами и ничего не ответил. На этом разговор закончился. Но Тардин не мог не отметить, что его Элимер с каждым годом меняется все больше и больше.

***

Принцесса Отрейя плакала в своих покоях.

Она не понимала, как мог отец так с ней поступить! Она смирилась, что ей придется выйти замуж за отерхейнского кхана, жить в дикой чужой стране, среди этих полукочевников! Но все-таки Элимер был молод и казался бы даже симпатичным, если бы не злой взгляд и не жесткое лицо. Но все изменилось, кхан по какой-то причине отказался от нее, и теперь ей предстояло сделаться женой старика, какого-то Ариста! Он ведь даже не правитель, а всего лишь наместник в провинции! Подданный!

Отец, конечно, тоже не очень этому обрадовался, но государю Отерхейна возражать не посмел и к мольбам собственной дочери также остался глух.

Как же ей теперь быть? Она молода, она еще даже не знала мужчины! Неужели ее тела первым коснется старик?! Это несправедливо, неправильно! Почему в свои шестнадцать лет она должна жертвовать собой ради государства?

"Никогда этого не будет! Я не допущу, чтобы старик стал первым!" – ожесточенно решила девушка, гневно встряхнув волосами. От этого движения мелкие кудряшки растрепались, взметнулись вверх, рассыпались по плечам, окружив голову светло-рыжим облаком.

Утерев слезы и подождав, пока спадет краснота с глаз, Отрейя спустилась с верхних этажей, прошла по длинному коридору и скоро оказалась в помещении, где содержали рабов. Взгляд ее быстро пробежался по преклонившим колени людям и задержался на голубоглазом мужчине:

– Ты! – Отрейя указала на него пальцем. – Идем со мной.

Мужчина поднялся и покорно отправился за госпожой, которая провела его вверх по лестнице, пропустила в свои палаты и, прежде чем закрыть дверь, быстро огляделась по сторонам. Убедившись, что их никто не видел, нырнула в комнату, повернула в замке ключ и посмотрела на раба, который все еще не мог ничего понять. Неторопливо, покачивая бедрами, она подошла к нему вплотную и прошептала: "Ты молодой и красивый".

***

Зарина еле сдерживалась, чтобы не броситься к Элимеру с вопросами, однако понимала, что этим ничего не изменит, а лишь навредит себе. А потому ей оставалось только до рези в глазах вглядываться в окно, в тусклые предрассветные сумерки, и осознавать, что в этот самый миг ее кхан, возможно, уже готовился к своему бракосочетанию. С дикаркой! Почему?! Почему?! Этот вопрос Зарина задавала себе всю бессонную, бесконечную, бескрайнюю ночь, но так и не поняла – почему.