Чтение онлайн

Сама царица тоже частенько посещала это место из-за целебного источника, у которого даже дышалось легче. И всегда ночью, поскольку не желала привлекать к своей болезни излишнее внимание, а в нелепые россказни не верила. Даже удивительно, как она до сих пор, до сегодняшнего дня, не столкнулась здесь с Вильдерином или с ними обоими.

Царица дождалась, пока оба раба бросятся в озеро, и только после этого выглянула из-за деревьев и подошла к берегу. Что ж, она подождет их здесь. И мало им не покажется! И как осмелился ее покорный раб, ее верный пес притащить с собой друга, не спросив позволения?!

В последние недели любовник – точнее, бывший любовник, уточнила Лиммена для себя – действовал ей на нервы и даже вызывал легкое отвращение. Она часто ловила себя на том, как неосознанно выискивает в его лице и фигуре мельчайшие недостатки. И, что самое удивительное, находит. А ведь раньше Вильдерин казался ей почти идеальным. Странно все это. Хотя, если подумать, может, и не очень. С тех пор, как появился Айн, странным для нее выглядело слишком многое.

Так, ну и какое же наказание ей придумать для этих двоих? Впрочем, Вильдерину хватит и гневного взора, чтобы он почувствовал себя виноватым, опустил глаза и застыдился. А вот для Айна нужно выдумать что-то более суровое. Более жестокое. Плети? Пытки? Что-нибудь такое, чтобы он вопил от боли и ползал на коленях, вымаливая прощение!

Увидев, как двое поплыли к берегу, Лиммена подошла еще ближе к кромке озера, однако все еще пыталась держаться тени: луна сегодня слишком ярко светила, а ей ни к чему, чтобы ее заметили раньше времени. Пусть это станет неожиданностью.

Когда рабы начали выходить на берег, Лиммена двинулась им навстречу. Как она и ожидала, заметив ее, они так и застыли по колено в воде. Царица ничего не сказала, только гневно воззрилась на невольников, чтобы те понервничали.

Но Айн скоро скинул оцепенение и вышел из озера, а Вильдерин, немного поразмыслив, последовал за ним, стараясь избегать взгляда царицы. Губы юноши мелко дрожали не то от холода, не то от страха, мокрые черные волосы липли к коже, а тело, сжатое и напряженное, стремилось сохранить остатки тепла. Лиммена будто наяву увидела незаконченное движение Вильдерина: казалось, он вот-вот бросится к лежащей на земле накидке из тонкой шерсти и закутается в нее, пытаясь согреться. Но естественно, раб не посмеет этого сделать в присутствии своей повелительницы.

"Ничего, пусть померзнет, – подумала Лиммена. – Он просто жалок!"

Бывший любовник вновь вызвал у нее смутное отвращение. Она перевела взгляд на Айна. Тот, напротив, выглядел спокойным, стоял непринужденно, будто не чувствовал холода. Это неестественно! Даже ей, в сухой одежде, прохладно в эту ночь. А безумные мальчишки только-только вышли из воды. Что за колдовство? Словно перед ней дух, какой-нибудь похититель сердец из рассказа Вильдерина, а не человек.

Отогнав нелепые мысли, Лиммена наконец нарушила тяжелое молчание. В голосе ее зазвенела сталь:

– Вы, презренные рабы! Да как вы осмелились оскорбить это место своим присутствием?!

– Повелительница, – прошептал Вильдерин, и вознамерился продолжить, но Лиммена оборвала его:

– Избавь меня от жалких оправданий, – в интонации ее послышалось презрение, и Вильдерин это почувствовал. Однако не замолчал:

– Повелительница, ведь ты сама мне позволила…

– Тебе. Но не твоему другу. Да и что касается тебя – это было раньше. Тебе понятно, что такое "раньше"? Сейчас все изменилось, – она ухмыльнулась, увидев, как вытянулось лицо любовника – бывшего любовника, снова поправила она себя.

Вильдерин, все еще дрожа от холода, посмотрел на нее измученным взглядом и снова показался ей жалким.

– Что ты на меня смотришь? Я не разрешала поднимать глаз! – возвысила она голос. – Ты провинился, и я еще решу, как тебя наказать, а сейчас убирайся! Сейчас же! И своего дружка забирай, – она мельком взглянула на Айна. Поза того казалась все такой же расслабленной, и лишь по выражению лица можно было догадаться, что ему не все равно.

Но Вильдерин не двинулся с места, только глаза округлились.

– Ты оглох, раб? Убирайся! Вон! – крикнула она и тихонько добавила: – Ничтожество.

Но юноша услышал. И даже в темноте можно было заметить, как смертельно он побледнел, и какое затравленное и удивленное выражение промелькнуло в его глазах. А спустя мгновение, быстро схватив одежду, он кинулся в заросли и, ломая кустарник, скрылся в чаще.

Царица перевела взгляд на Айна. Тот уже разворачивался, чтобы последовать за другом, но она окрикнула его:

– Стой! С него, – она кивнула в сторону, куда скрылся Вильдерин, – и этого хватит. Но ты так просто не отделаешься!

Раб молчал. Стоял неподвижно и молчал. Луна освещала его тело, на коже сверкали еще не высохшие капельки озерной влаги.

"Он словно бог, рожденный волною" – против воли подумала Лиммена, но, переборов себя, снова набросилась на Айна.

– Как ты думаешь, что мне с тобой сделать?! Убить? Отравить на рудники?

А дальше она еще что-то говорила. Кажется, угрожала. Но разум витал где-то далеко, голова блаженно кружилась, она что-то произносила, но не сознавала, что именно.

Аданэй почти не слышал слов Лиммены, хотя и сознавал, что с ее языка слетали какие-то угрозы. Мысленно он находился рядом с Вильдерином, который, должно быть, мчался сейчас по роще.

Проигнорировав гнев царицы, Аданэй уже собрался упрекнуть ее в жестокости к любящему ее человеку, но внутренний голос ехидно отозвался: "А ты сам разве лучше?" И в памяти всплыли большие несчастные глаза Ли-ли.

Он так и не высказал ничего, только спросил холодно:

– Могу я идти?

Лиммена как-то странно вздрогнула, будто приходя в себя, и Аданэй с внезапной ясностью понял: то, что звучало в ее голосе, то, что горело в ее глазах – это не злость и не ярость, это – страсть! Больная, мучительная страсть. И все тут же встало на свои места. И ее поведение, и ее грубые слова.

Сомнения исчезли. Неважно, какие еще угрозы она сейчас произнесет, ибо все они далеки от ее истинных желаний.

И перед мысленным взором Аданэя настойчиво замаячил призрак царского венца.