Чтение онлайн

Петеру показалось, что он видит кошмарный сон. Включив телевизор, он прочел телетекст: «Паром «Эстония» затонул в 1.48». Он тотчас позвонил друзьям и родителям Кариты. Позднее он сказал мне: «В голове у меня проносились тысячи мыслей, но один вопрос заставил сжаться сердце: что с Каритой?» Он включил приемник и начал прослушивать одну станцию за другой. Он не мог поверить, что это была правда.

Карлу Овбергу к этому моменту удалось забраться в один из спасательных плотов. После этого он был поднят на борт спасательного вертолета и доставлен им в местечко Ханге на финском побережье, где его поместили в больницу Эркенэса.

Пер-Эрику Эрнстену тоже удалось забраться на спасательный плот, и он в числе первых был поднят на борт спасательного вертолета. Вместе с финном Юккой Иохалайненом он был доставлен ранним утром в Ханге, где ему до наступления вечера 28 сентября оказывали медицинскую помощь, поскольку он пострадал от сильного переохлаждения, а кроме того, еще находясь на плоту, он пытался вскрыть пластиковый пакет с перевязочными материалами и сломал себе при этом зуб. В остальном у него не было никаких серьезных травм, и уже с наступлением вечера того же дня его забрали из клиники родственники.

Пьер Тигер также сумел забраться на спасательный плот, откуда он был доставлен вертолетом на паром «Силья Симфония», а оттуда — в больницу в Хельсинки, откуда был переведен, как не имеющий травм, в отель «Хага», также находящийся в Хельсинки. Там он пробыл целый день в ожидании допроса полицией, который, по его мнению, оказался слишком поверхностным. Полицию, казалось, не заинтересовали его детальные и важные для расследования наблюдения. Когда он впоследствии настаивал на предоставлении ему возможности выступить перед следственной комиссией JAIC, его предложение было отклонено Форссбергом. И лишь после настоятельных требований Пьера Тигера Форссберг наконец-то согласился записать его сообщение.

С самого первого дня после гибели «Эстонии» Петер Баразински добивается того, чтобы тело его супруги было поднято со дна моря и он мог бы похоронить его на кладбище города Упсала, где покоятся ее родители. Именно это он однажды пообещал ей, когда они оба бродили по задумчивым аллеям этого кладбища. Он твердо намерен выполнить свое обещание.

Утром 28 сентября 1994 года сообщения о катастрофе поступили во все телеграфные агентства мира. Около восьми часов утра этого дня, находясь в Берлине, узнала об этом и я. Мой партнер по журналистским делам финн Кай тотчас же позвонил на родину своему двоюродному брату. Как оказалось, там уже с раннего утра все затаив дыхание ждали новостей. Поскольку мы вместе с Каем не раз готовили сообщения для телеканала журнала Spiegel, то, ни на минуту не сомневаясь, предложили журналу свои услуги по освещению этого трагического события. Редакция в Гамбурге командировала группу журналистов в Стокгольм, а другую в Таллин, не зная при этом, что спасательные команды финской береговой охраны уже были направлены к месту катастрофы. И по этой причине мы получили задание заниматься освещением события из Финляндии. Мы также связались с одной дружественной нам супружеской парой, тоже журналистами, Тиной и Гарри, которые в прошлом работали нескольких лет в качестве корреспондентов финского телевидения в Германии. У Гарри имелась собственная съемочная камера, наличие которой было совершенно необходимо, поскольку вся имеющаяся у финнов техника была уже взята в аренду двумя международными телевизионными компаниями. Мы тут же, безо всяких задержек вылетели в Хельсинки, а оттуда поехали на нанятой нами автомашине в Турку, на западное побережье Финляндии. Здесь находился финский центр кризисных ситуаций и штаб финской береговой охраны. Здесь же мы без промедления встретились с Тиной и Гарри, которые уже в течение нескольких часов вели съемки по нашему поручению. К сожалению, возможности побеседовать со спасенными с «Эстонии» еще не представилось. Ехать в больницу не имело смысла, в чем мы вместе с Тиной уже имели возможность убедиться. Зато от сотрудников береговой охраны она смогла получить предварительные списки оставшихся в живых пассажиров парома. Среди спасенных мы обнаружили имена троих немцев, а именно: Манфреда Роте, Георга Сёрнсена и Зигфрида Вольфа. Кай высказал предположение, что раненые находятся в различных лечебных учреждениях, а здоровые, и в особенности иностранцы, размещены все вместе в каком-нибудь отеле. Он знал только об одном отеле, арендованном для этой цели, это был отель «Хата» в Хельсинки.

Я позвонила в этот отель и получила от ночного дежурного уклончивый ответ. Для нас это было достаточным доказательством того, что здоровые спасенные пассажиры «Эстонии» находятся там и что, возможно, именно там находятся и трое спасенных немцев.

Мы поручили Тине и Гарри продолжить ведение съемок и на следующий день, а сами в эту же ночь отправились обратно в Хельсинки. Прибыли туда на рассвете и прежде всего встретились в отеле с женщиной-психологом, которая была занята организацией траурного собрания. В отеле находилось 50 спасенных, и им до сих пор не было известно, кто еще спасен, кроме них. Когда психолог узнала, что Кай хорошо говорит по-фински и по-немецки, она попросила его выполнять роль переводчика на траурном собрании, и он согласился.

Мы испытали настоящее потрясение, когда узнали, что катастрофу пережили всего 145 человек. Больше всего спасенные расспрашивали нас о судьбе родственников или друзей. Поэтому прежде всего мы показали людям списки спасенных, полученные нами от береговой охраны. Присутствующие изучали бумаги в полном молчании. Некоторые после нескольких секунд чтения разражались рыданиями, а у других не хватало сил и на это, поскольку никто из них не смог найти в этом списке знакомых имен.

Что можно сказать человеку, который только что узнал о том, что потерял своего лучшего друга? Что можно сказать мужу, который в течение нескольких часов находился среди бушующей стихии на днище перевернувшейся спасательной шлюпки, держа в руках тяжело раненную жену, а затем, незадолго до спасения, полностью обессилел, и ее поглотило море? Как можно утешить человека, который до самого последнего момента поддерживал в сознании ободряющими словами замерзающего друга, призывая его не сдаваться и бороться за свою жизнь, и который в тот момент, когда к ним приходит помощь, видит, что его друга оставляют в море, потому что в вертолете уже нет мест?

После того как в 1991 году Россия признала независимость Эстонии, Латвии и Литвы, все их политические и экономические устремления были обращены к Западу.

Для этого им прежде всего необходимо было наладить паромное сообщение с Финляндией и Швецией. С этой целью и при поддержке западного соседа — Швеции, между шведской судоходной компанией МогбБНбт & Т1ш1 т, с одной стороны, и эстонской государственной компанией Е8СО, с другой, было заключено так называемое Совместное венчурное соглашение и создана новая компания ЕьШпе («Эстлайн»). В ее задачу входило осуществление паромного сообщения Эстонии на собственном пароме между Эстонией и Швецией, для чего в Финляндии был закуплен паром «Ваза Кинг», переименованный в «Эстонию».

Поскольку, однако, эту судоходную компанию предполагалось зарегистрировать по требованию банков, финансировавших эту покупку, на Кипре, «Эстония» должна была бы ходить под кипрским флагом, а портом ее приписки должен был стать Лимасол. С помощью некоторых манипуляций не совсем законного характера на «Эстонии» все же удалось поднять эстонский флаг. После этого в Таллине была основана компания «Эстлайн».

Паром «Эстония» в гавани Стокгольма 26

С минимальным страховым капиталом всего лишь в 2,5 тысячи немецких марок, который, в свою очередь, гарантировался в равных частях компанией Nordstrom и ESCO, компания «Эстлайн» смогла арендовать это судно на базе так называемого Bareboard Charter Party [4] . Возникало преимущество, в результате которого «Эстония» могла быть зарегистрирована в Таллине как судно, арендуемое без капитана и команды; впоследствии оно могло рассматриваться как судно с припиской в Таллине, имеющее право на несение эстонского флага и право на комплектование команды из эстонских подданных.

Поскольку, однако, компания не была в состоянии нести обязанности судовладельца, то есть комплектовать команду, осуществлять технический контроль за состоянием судна, контроль за безопасностью его мореплавания, оформлять должным образом страхование от несчастных случаев и многое другое, все эти функции были переданы, в свою очередь, компании ESCO на основе так называемого договора по обслуживанию судна. В действительности же эта компания осуществляла только комплектование команды, передав исполнение всех вышеперечисленных обязанностей на основе субподряда своему партнеру компании Nordstrom & Thulin (N & T).

Денежное содержание команды «Эстонии» к этому моменту составляло всего лишь 20 процентов от аналогичного, выплачиваемого экипажам шведских судов, и все вопросы заработной платы коллектив мог решать только через компанию ESCO. А компания N & Т занималась совсем иными функциями: эксплуатацией материальной части судна, его ремонтом, страхованием, обеспечением финансирования. Кроме того, эта компания наделялась правом участия в решении о назначении капитана и руководящего состава судна.

Для осуществления права продажи и для ведения всех коммерческих дел новой судоходной линии Таллин — Стокгольм партнерами N & Т и ESCO была основана компания Estline АВ, Стокгольм с дочерней компанией в Таллине, в которой, в свою очередь, участвовали в равных долях две вышеупомянутые компании.

И вот таким образом была создана почти идеальная договорная структура: вся необходимая рабочая сила поступала из Эстонии, а все остальное было под шведским контролем. В результате всех этих манипуляций были минимизированы риски возмещения убытков, неизбежные при эксплуатации такого большого и сложного технического комплекса, как морской паром, осуществляемой молодой и неопытной командой.

Для шведской компании Nordstrom & Thulin, которая почти не имела опыта управления большими морскими паромами, а занималась до этого преимущественно танкерным и сухогрузным флотами, чем она, между прочим, занимается и по сей день, это стало очень выгодным бизнесом, поскольку, не говоря уже об огромной экономии на заработной плате команде парома, Ганс Лаидва, один из руководящих сотрудников фирмы N & Т, бывший эстонец, сумел к тому же еще и выбить у шведского правительства права на десятилетнюю монополию. По указанной причине компания могла в течение десяти лет не бояться никакой конкуренции на новой процветающей линии морского сообщения между Таллином и Стокгольмом. Неплохой подарок шведского правительства компании Nordstrom & Thulin! Этот подарок не только разрушал рыночные принципы конкуренции, но даже и не был проверен до сего дня на предмет его соответствия провозглашенным Евросоюзом принципам равных условий соперничества на рынке услуг. В связи с этим некоторые люди имеют обыкновение охотно упоминать то обстоятельство, что руководитель совета компании N & Т Стен Кристер Форссберг и бывший в то время премьер-министром Швеции Каря Бильдт являются друзьями со студенческих лет. И то, что для Швеции считается обычным бизнесом, для Эстонии стало воплощением ее мечты. Паром стал символом молодой нации, получившей свободу.