Чтение онлайн

Морозовский дворянский род происходил от новгородца Михаила Прушанина, потомок которого в VI колене, Иван Семенович, прозванный Мороз, был родоначальником Морозовых. Один из его сыновей, Лев Иванович, был боярином; в день Куликовской битвы начальствовал передовым полком и погиб в бою. В XV веке отделились от этого рода Салтыковы, Шеины, Тучковы, Брюхово-Морозовы и Козловы. С XIV века до конца XVII четырнадцать Морозовых были боярами, двое – окольничими, и один – постельничим. Так что род получался знатнейший, и роднился с первыми фамилиями.

Все это я помнил из лекций профессора Ключевского, натаскивавшего меня по русской истории. Происхождения Натальи Георгиевны я не знал, но то, что она была женой знатного боярина, предполагало, что и ее род не последний в Московском государстве. Как воспитывает своих детей русская знать, я реально не представлял. Мог только предположить, что иностранных гувернеров им не приглашали. Если и учили детей читать, то только священные книги. Грамотеи, конечно, были, но их не очень поощряли, недаром же закостеневшее боярство, не желая образовываться и приспосабливаться к новым временам, потеряло динамику в развитии, а затем и власть в стране.

Сама Наталья Георгиевна как личность себя пока никак не проявляла. Обычная мать, готовая на все ради спасения своих детей. Так я ее вначале и рассматривал. Теперь же, если у нас случится несколько свободных дней, и мы проведем их вместе, можно будет к ней присмотреться более внимательно. Пока я думал о матери, проснулся сын:

– Батюшка, а матушка где? – спросил меня мальчишечий голос.

Бориска проснулся и смотрел на меня не по-детски тревожными глазами.

– Спит твоя матушка, – успокоил я мальчика, – они с Ульянкой в соседней комнате. Сам-то выспался?

– Выспался, батюшка, а каши нам еще дадут?

– Дадут, конечно.

Мы встали, оделись и отправились разыскивать своих товарок. Оказалось, что женщины уже успели встать, растопить печь и теперь готовили завтрак. Дед Денис в своем обычном рваном платье восседал за конторкой начала девятнадцатого века и что-то писал гусиным пером. Выглядело это, учитывая его дремучую крестьянскую внешность, очень забавно.

Мы с боярским сыном пожелали присутствующим доброго утра и уселись перед окном, застеленным слюдой, на лавке в ожидании еды. День был ясный, солнечный, и в горнице было довольно светло. Леший, между тем, кончил свои записи и подсел к нам, наблюдать, как трудится «народ».

Как всегда, когда в помещении собирается несколько человек, да еще разного пола, разговор принимает игриво-легкомысленный характер. Так и теперь, все беззлобно подкалывали друг дута, вспоминая ночную встречу и ночные же страхи.

Наталья Георгиевна, помогая Ульяне, захватившей кухонные бразды в свои ловкие руки, раскраснелась и выглядела милой и домашней. Я украдкой любовался ее гибким сильным телом, стараясь отгонять грешные мысли.

Наконец завтрак был готов, и нас пригласили за стол. Несмотря на великопостные дни, Ульянка исхитрилась, почти не обходя строгие правила, приготовить очень вкусную еду.

– Ишь, внучка, как ты ловка да сметлива! – похвалил девочку дед Денис, уписывая за обе щеки. – Осталась бы у меня, старика, подкормила бы сироту.

– И то правда, – вполне серьезно поддержал я шутливое предложение Лешака. – Оставайся, Ульяна, что тебе скитаться по чужим людям.

Шутливое, комплиментарное предложение старика вдруг приобрело совсем иной смысл.

– Ну, вот еще, – смутившись, ответила девочка, – зачем мне быть в тягость...

– Какая же тягость... – задумчиво произнес дед Денис, по-моему, впервые с того времени, как мы познакомились, не придуриваясь и не ерничая. – Оставайся, коли захочешь, утешь старика!

– Не знаю, – продолжала смущенно отказываться Ульяна, – я завсегда, да только не буду ли в тягость?

– Правда, оставайся, а я тебя за это колдовать научу, – опять начал шутить дед. – Гадать ты, я слышал, умеешь, заодно научишься колдовать!

Мне было бы очень любопытно узнать, откуда он узнал об Ульянином гадании, но спрашивать я, понятное дело, не стал. Просто навострил уши, ожидая, что все разъяснится в общем разговоре.

– Правда, Ульянушка, оставайся, – поддержала Наталья Георгиевна. —З десь, у дедушки, тебе будет спокойно, и никто не обидит.

– Да и, право, не знаю, не помешаю ли, – отдавая дань крестьянской церемонной вежливости, начала сдаваться девочка.

– Вы тут еще спорьте, а я пойду, пройдусь, – сказал я, поблагодарил за вкусный завтрак и вышел из-за стола.

Я вышел на высокое крыльцо, с которого видны были все недалекие лесные окрестности. Солнце сияло на безоблачном небе. Ветви деревьев приобрели весенний сизо-лиловый цвет, готовясь вот-вот зазеленеть. Северная весна, как обычно бывает в зту пору, шла к лету семиверстными шагами. Усадьба у деда Дениса была исправная, не в пример его ветхому, оборванному платью. Хозяйственные строения, небольшие, без расчета на многолюдную крестьянскую семью, однако достаточные для комфортной жизни, располагались очень продуманно и вписывались в расчищенный лес так, что тот напоминал скорее английский парк.

Ограды вокруг усадьбы не было, и она оказывалась как бы органической частью леса. Я прошелся по кривым, грунтовым дорожкам и наткнулся на небольшую ветряную мельницу.

Зачем одинокому деду нужна мельница, мне было непонятно, но, приглядевшись к ее лопастям и конструкции, я догадался об истинном назначении сооружения.

На первый взгляд, это был обычный деревенский ветряк, но у крыльев автоматически менялся «угол атаки», и таких оригинальных подшипников я никогда раньше не встречал. Стилизованная под старину, техника была явно не уровня начала XXI века, а значительно совершеннее.

– Интересно, – подумал я, – есть ли у старика компьютер?

– Нравится мельничка? – раздался за спиной насмешливый голос.

Я обернулся. Дед, как всегда, появился вроде бы ниоткуда.

– Какая у нее мощность, сколько киловатт вырабатывает? – спросил я.

– Ишь, слова-то какие говоришь нерусские, – ухмыльнулся старик. – По мне, мучицу мелет и ладно.

– А откуда зерно берешь? В лесу растишь? Кстати, таких ветряных мельниц, как эта, пока нет даже у голландцев.

– Что нам какая-то Голландия, у нас на Руси все самое лучшее!

– Это точно, особенно слоны, – согласился я.

– При чем здесь слоны-то?

– Это я к вопросу о качестве, – туманно ответил я, не собираясь вступать с ним в двусмысленный, бесперспективный спор. Нравится ему темнить и придуриваться – его дело.

– Делать дальше что собираешься? – оставил скользкую тему хозяин.

– Как в округе успокоится, в Москву пойду.

– А с боярыней и детками как распорядишься? Слыхал я, муж ее тебе завещал...

Да, слышал дед действительно многое, даже был в курсе разговора наедине, на исповеди.