Чтение онлайн

Идея превосходства русских закреплена в истории отношений России и славян, порабощенных турками. Были, конечно устоявшиеся традиции панславизма как осознания близости славянских народов на основе общности крови, языка, культуры и религии. Однако благородная идея освобождения славян в системе имперского мышления предполагала, как само собой разумеющееся, поглощение Российской империи освобожденных славянских народов.

Захват территорий, на которых жили славяне, был в имперском сознании продолжением процесса «собирания» «исконных русских земель» вокруг Москвы. Собственно, так расценивались осуществленные и неосуществленные проекты расширения России: расчленение Речи Посполитой, присоединение Украины, идея преобразования Болгарии в «Забалканскую губернию», а в советское время — шестнадцатую республику СССР.

В системе имперского сознания особое значение придавалось идее добровольности вхождения в состав империи славянских и иных народов. Оставляя в стороне проблему «принудительной» или «вынужденной» добровольности, стоит отметить, что это означало только признание русского царя правителем этого народа и порой носило временный характер. В русском имперском сознании вступивший в состав империи народ уже никогда не мог выйти из подданства. Такая добровольность считалась неизменной и безвозвратной. Любые попытки этих народов выйти из империи рассматривались как измена. Потому весь народ нес коллективную вину за репрессии против так называемых «буржуазных националистов» и массовые депортации. Любопытно, что провозглашение независимости Литвы в марте 1990 года было названо Михаилом Горбачевым незаконным актом.

Идея вечного врага России является основополагающей в имперском сознании, но изменяется по форме на протяжении столетий и во многом зависит от конъюктуры. В имперский период неизменными врагами России считались Османская империя, Англия, США. Также непродолжительное время к таким врагам относились Германия, Япония, Польша, Швеция и Франция. Образ врага России строился как на политических реалиях, ожесточенной борьбе за раздел сфер влияния, так и на известных мифах о предубеждениях по отношению к русским некоторых народов.

В оценке имперского сознания важно понимать еще один факт: «Империя всегда стремилась выйти за четко очерченные пространства и границы реального. В российских условиях «живучесть» феномена имперского политического мифа объясняется не только историко-культурными особенностями развития страны и их прочном укоренении в национальных архетипах и культурных стереотипах, но и высоким потенциалом адаптации к изменяющимся реалиям. На разных этапах отечественной истории имперский миф увязывался в массовом сознании с модернизацией, «великими стройками века», выставлялся на первый план позитивный, мобилизующий общество характер [101] .

Россия в нынешней ситуации достаточно успешно использует свое историческое прошлое для борьбы за собственное будущее. Порой создается впечатление, что с помощью имперской матрицы нынешнее руководство России стремится не просто обеспечить собственное пребывание во власти, но и обеспечить продвижение российских интересов на мировой арене, которая позволяет ей существенно влиять на события не только внутри страны, но и раздувать собственное влияние на мировую политику.

Какую идеологию может противопоставить Украина заскорузлой имперскости нашего самого большого соседа? Проблема заключается в том, что одной констатации «Украина — не Россия» недостаточно, а политические силы, сегодня воплощающие украинскую власть, даже условно сложно назвать идеологическими. Хотя в нашей стране зарегистрированы более 200 политических партий, назвать украинскую политику идеологической язык не поворачивается. Это означает, что Украине для демонстрации собственной государственной зрелости нужны ценности как универсальные, так и способные сохранить национальную идентичность.

По мнению украинской писательницы Оксаны Забужко, философия украинской идеи зарождается во второй половине XIX — начале ХХ века. «На стыке историософии, этнопсихологии, истории философии, культурологии, а отчасти и религиозной философии» [102] . Особенности современного этапа формирования национальной идентичности в Украине определяются, с одной стороны, потребностью реализации идеи нации на основе ценностей украинства, с другой — невозможностью реализации социально-экономических интересов граждан безотносительно к их сословной, этнической, религиозной и политической определенности. Как справедливо заметил Иван Дзюба [103] , объединять людей сейчас можно разве что вокруг идеи благосостояния. По его мнению, исторически для Украины национальной идеей было то, что Тарас Шевченко обозначал как «Украина без холопа и пана» [104] .

Украинская национальная идея возникает вместе с появлением на мировой арене самой Украины и проходит ряд этапов развития, сохраняя в основном свою сущность, но изменяя форму, сферу действия, функциональное назначение и глубину выражения. Она выступает сложным социально-культурным, политическим феноменом, служит консолидации нации для эффективной реализации задач украинского национального возрождения, которое имеет комплексный характер и является целостным процессом становления и развития собственной национальной государственности, пробуждения национального самосознания и достоинства, развития национальной культуры и языка, утверждения экономической независимости.

Начало формирования национальной идеи Украины было положено идейной программой Кирилло-Мефоди-евского общества, в котором Украина «в потоке истории, в единстве прошлого, настоящего и будущего ("і мертвих, і живих, і ненароджених") впервые предстает как самодостаточная задача» [105] . Есть мнение, что понятие «украинская идея» первым предложил Пантелеймон Кулиш, который вкладывал в него осознание, понимание человеком принадлежности к своему народу, его культуре и вере. Позже этот термин использовали Михаил Драгоманов, Степан Рудницкий, другие украинские мыслители, но уже в значительно более широком смысле.

В дальнейшем программно закрепленое видение украинской национальной идеи встречается в программе «Самостоятельная Украина» Радикальной украинской партии, которую написал Николай Михновский [106] . Главной целью провозглашалась борьба за независимость Украины, причем причиной, по которой эта борьба не началась раньше, виделось бездействие украинской интеллигенции, сам факт существования которой Михновский не без оснований ставит под сомнение [107] . Труды украинских консерваторов Дмитрия Донцова, Вячеслава Липинского и прочих стали определенной вехой в осознании и формулировании основ украинской национальной идеи [108] .

В целом украинская политическая мысль конца XIX — начала ХХ века тяготела к поиску национальной идеи, возможно, не прямо, а опосредованно касаясь ее. Почти у всех представителей украинской политической мысли того времени (исключая автономистов) главной целью украинства считалось обретение независимости и объединения страны, причем варианты консолидации, идеи, которая должна объединить, каждый постулировал, исходя из своих взглядов не только на будущее Украины, но и на мир в целом [109] .

Неудачи в борьбе за украинскую государственность не прекратили поиск консолидирующей национальной идеи, хотя в межвоенный период и сразу после завершения Второй мировой войны идеологи независимой Украины не только отражали «скромное обаяние авторитаризма» в своих мировоззрениях, но и становились заложниками сначала противостояния в треугольнике Великобритания-Франция — Германия — СССР, а потом и начавшейся практически сразу после окончания Второй мировой холодной войны.

Новый этап поиска национальной идеи Украины начинается после провозглашения в 1991 году независимости государства. Национальная идея, ее поиск и проблемы, которые ее окружают, вызывают внимание государственных деятелей, политиков, журналистов. Во времена президентства Леонида Кравчука много говорилось об идее соборности Украины. Согласно этой идее, народ Украины должен объединиться во всей своей политической, религиозной, этнической полноте ради великой гуманистической миссии.