Чтение онлайн

Главным детищем украинского миллиардера стала «Ялтинская европейская стратегия» (YES) — международная организация, которая проводила с 2004 года встречи в Ялте в знаменитом Ливадийском дворце. После аннексии Крыма YES переехала в Киев, в Художественный Арсенал, но состав ее от этого не ухудшился — это и далее привлекающий к себе внимание микс отставных и действующих политиков мировой величины, в среду которых был умело интегрирован не только Леонид Кучма, но и другие украинские лидеры. Площадка YES активно использовалась практически всеми президентами и премьер-министрами Украины для демонстрации своих проевропейских настроений.

Если говорить об имиджевой политике глав государства, то Леонид Кравчук и Леонид Кучма практически не занимались этим вопросом. Возможно, по той причине, что их больше волновали проблемы сохранения Украины как таковой. Виктор Ющенко в паузе между поисками предметов украинского фольклорного наследия для собственной коллекции сделал ставку на установку памятников Тарасу Шевченко в мировых столицах: «Внешнеполитической миссией Президента Виктора Ющенко является установка памятников украинскому поэту Тарасу Шевченко во всех мировых столицах» [84] . Интересно отметить, что на исходе своей каденции Виктор Андреевич утверждал, что Тарас Шевченко — человек, которому установлено больше всего памятников в мире [85] . К сожалению, подход к увековечиванию памяти великого Кобзаря выглядит показательным для оценки гуманитарной политики третьего украинского президента.

Вклад Виктора Януковича в формирование позитивного имиджа Украины выглядит неоднозначным. О проведении Евро-2012 в Украине и Польше упоминалось выше, и это событие, безусловно, открыло нашу страну тысячам рядовых европейцев. Что касается политики высоких сфер, то команда Януковича использовала в качестве инструмента готовность Украины отказаться от высокообогащенного урана, способного стать компонентом ядерного оружия, для организации встречи украинского и американского президентов. Но эти беседы были непродолжительными, самым высокопоставленным политиком США, побывавшим в Украине во время президентства Виктора Януковича, стала госсекретарь Хиллари Клинтон.

На протяжении нескольких лет Киевский институт мировой политики публикует рейтинги наиболее влиятельных лоббистов Украины в мире. Тот факт, что этот вопрос больше интересует негосударственную организацию, а не внешнеполитическое ведомство или президентскую администрацию, кажется весьма красноречивым.

Критерии, которыми пользуется Институт мировой политики при определении лоббистов Украины в мире, просты и прозрачны:

— постоянное привлечение к украинской тематике на международном уровне;

— промоушинг Украины с международных трибун: во время международных конференций, на страницах зарубежной прессы;

— постоянное содействие европейской интеграции Украины.

Анализируя результаты усилий лоббистов Украины в 2014 году, представители Института мировой политики не только констатировали, что по сравнению с прошлым рейтингом свои позиции удержали только президент Литвы Даля Грибаускайте и министр иностранных дел Швеции Карл Бильдт, но и подчеркнули следующее:

«Важно обратить внимание на то, что практически все победители нынешнего рейтинга — это лица, которые не получают вознаграждение за то, что промотируют и отстаивают интересы Украины. Именно поэтому в английском варианте рейтинга мы называем их промоутерами Украины, а не лоббистами. В украинском варианте вполне логично было бы позиционировать их как «бесплатных лоббистов» Украины. Радует, что перечень украинофилов международного уровня, которые отстаивают интересы и достойное место Украины в европейском сообществе, не ограничивается десяткой победителей: эксперты вообще назвали имена 93 человек, которых мы, безусловно, относим к международной сотне Украины за рубежом» [86] .

Эксперты Института мировой политики неоднократно называли среди промоутеров Украины еврокомиссара по вопросам расширения и партнерства Штефана Фюле, экс-президента Польши Александра Квасьневского, филантропа Джорджа Сороса и других влиятельных персонажей мировой политики. Им приходилось и приходится бороться за имидж нашей страны «не числом, а умением», зачастую действуя без согласования с официальным Киевом. Это отнюдь не аматорская позиция, а свидетельство отсутствия у официального Киева четкого видения собственного позиционирования в окружающем мире.

Главное отличие между лоббистами интересов России и Украины в окружающем мире заключается в следующем: если первые получают не только средства на осуществление своей деятельности, но и щедрые, пусть и непубличные гонорары (исключение составляют, пожалуй, пиар-агентства, проталкивающие интересы России), то Украину продвигают энтузиасты своего дела, испытывающие искренние симпатии к нашей стране. К сожалению, за годы независимости наступательная стратегия формирования положительного имиджа Украины за рубежом так и не стала предметом государственной стратегии. В результате наша страна во многом пожинает плоды собственной недальновидности на международной арене.

В современном мире важное значение имеет умение государства не только объявить о собственных интересах в той или иной сфере, но и «застолбить» их в сознании международного сообщества. Россия активно использовала советское наследие в 90-х годах ХХ века, убеждая своих западных партнеров, что постсоветское пространство является сферой ее особых законных, едва ли не природных интересов. После чеченской авантюры и заметного охлаждения в отношениях России с США и ЕС Кремль предложил качественно новый формат собственных интересов, вложенный в формулировку «русского мира».

«Русский мир» — идеологическая и умозрительная альтернатива западным ценностям в головах граждан России, Украины, а также ряда других государств, на которые РФ пытается распространить свое влияние. По мнению Владимира Путина, «русский мир может и должен объединить всех, кому дорого русское слово и русская культура, где бы они ни жили, в России или за ее пределами. Почаще употребляйте это словосочетание — "русский мир"» [87] .

Стоит обратить внимание на краеугольные камни «русского мира», сформулированные провластным российским политологом Адраником Миграняном: «Нынешнее доминирующее понимание идеи «русского мира» сформировалось на основе нескольких базовых идей традиционной русской государственнической идеологии и некоторых положений, заимствованных из интеллектуальных дискуссий 1990-х — начала 2000-х годов. В сегодняшней публичной риторике руководства России, Русской православной церкви и многих представителей российских интеллектуальных кругов под русским миром понимается преимущественно сообщество людей ("цивилизация"), тем или иным образом связанных с Россией, которое формируется на основе общности:

а) языка и культуры;

б) исторической памяти и связанных с этой общей исторической памятью ценностей;

в) православия;

г) лояльности сегодняшнему Российскому государству, стремящемуся выступать внутри страны и на международной арене как естественный правопреемник российской государственной традиции, органическими составляющими которой являются Российская империя и СССР.

На двух последних составляющих концепции и идеологии "русского мира" (православии и лояльности Российскому государству) в риторике ведущих государственных деятелей РФ акцентируется меньше, однако они (особенно в отношении лояльности Российскому государству) являются менее важными, чем язык, культура и общность исторической памяти» [88] .

Полагаю, что «русский мир» можно и нужно рассматривать в качестве универсального сочетания советского и имперского наследия, которое российское руководство пыталось использовать в собственных интересах на постсоветском пространстве. Известный украинский юрист-международник, профессор Владимир Василенко напомнил: «В октябре 2000 года Людмила Путина, в то время супруга президента РФ, в выступлении на Всероссийской конференции «Русский язык на рубеже тысячелетий» провозгласила: «Границы русского языка — это границы России» [89] . Безусловно, на тот момент такая фраза выглядела как зондаж общественного мнения, проверка реакции международной общественности и настроений внутри российского общества и «зарубежных соотечественников». Владимир Василенко справедливо отмечает, что «сформулированный ею тезис является ничем иным, как воспроизведением концепции естественных языковых границ, которую в прошлом сильные государства континентальной Европы, в том числе гитлеровская Германия, использовали для обоснования территориальной экспансии против соседних стран, ссылаясь на наличие там культурно родственного населения» [90] .