Чтение онлайн

Спасибо Мавве, в сумке нашлись и бинты, и, конечно, мазь, которая почти сразу облегчила боль. Правда, вдобавок к коленке я извозила в этой мази брюки и плащ, но зато обратно зашагала в более-менее приподнятом настроении.

К сожалению, оно посетило меня ненадолго. Лес оказался слишком коварен: пытаясь обойти очередную поваленную ёлку, огромную и разлапистую, я всё-таки сбилась с пути, нарушив своё правило «никуда не сворачивать». Даже эту самую ёлку в итоге потеряла. Умение определять стороны света тоже не спасало: тот факт, что солнце висело на юго-востоке, не помогал мне обнаружить тропу. Меня настигла лёгкая паника. Вспомнилась вдруг сказка о детях, которых злая мачеха отнесла в лес, а также вполне реальные истории о заблудившихся селянах, задранных волками.

— Ау! — на пробу крикнула я. Этот возглас в лесной тишине прозвучал жалко и как-то чужеродно.

Делать было нечего. Пришлось идти наугад, следя, чтобы солнце оставалось слева — так направление хотя бы приблизительно было верным.

Неизвестно, сколько ещё мне пришлось бы так шагать, если бы вдруг лесное безмолвие не нарушил продолжительный резкий свист. Что-то хлопнуло, раздались пронзительные крики, истерически заржала лошадь.

Позабыв про боль в коленке, я побежала в ту сторону, откуда доносились звуки. То есть вперёд, чуть-чуть забирая влево. Это был на редкость неудобный маршрут: на плече болталась пресловутая сумка, под ноги попадались то кочки, то ямки, то очередные поваленные стволы. Я несколько раз споткнулась, а один раз даже упала — к счастью, на мох.

Сначала я, к своему удивлению, обнаружила искомую тропу. Выбежав на неё, завертела головой, и вдалеке увидела бегущего в мою сторону Рейтега. Судя по всему, я сделала крюк и намного опередила своего провожатого. Ждать его времени не было, поэтому я просто махнула ему рукой и помчалась дальше, к тракту, насколько хватало сил.

Но что-то подсказывало мне: не успеваю. Люди, которые свистят на лесных трактах, обычно всё делают быстро и свидетелей не оставляют. Меня обнадёживало только то, что выстрел был один, и что крики были женскими. Женщин разбойники, как правило, убивают не сразу.

Я уже знала, что буду делать, но боялась, что мне не повезёт. Потому что плохо умела врать — зато хорошо умела ошибаться. Чуть-чуть фальши, один маленький промах — и я пропаду, на этот раз точно, совсем.

Как показался тракт, я снова свернула в лес, чтобы не идти по открытой местности. Я неслась, как подстреленная, оступаясь через шаг. Снова взмокла, но больше, к счастью, не падала.

Вот и просвет между деревьев. Солнце ещё нежаркое, но яркое. Раскрасило землю, небо и лес в изумительные, сочные света.

На подступах к тракту я пошла осторожно, стараясь производить как можно меньше шума. Сумку оставила в кустах, туда же кинула кепку. Чтобы не мешали.

Кровь на траве, похожая на вишнёвую мякоть. Металлические детали сверкают, блики на них — как звёзды. И чёрный-чёрный сюртук того, кто совсем недавно был живым, сидел на козлах, лихо раскручивал кнут над двумя гнедыми лошадками… Изумительные лошади. У нас на конюшне тоже такие были, только в повозку их не запрягали, берегли для верховых прогулок.

Счёт шёл на секунды, и медлить не следовало. Но когда я достала из кармана кусок бинта, оставшегося после перевязки коленки (в карман я его сунула по привычке, так как не привыкла к сумкам), то очень тщательно, не спеша, обмотала им правую ладонь по центру.

По-хорошему, надо было бы выйти неторопливо, может, даже с ухмылочкой, всем своим видом показывая, что владею ситуацией. Но я была мокрая, красная, растрёпанная, и пыхтела, как паровоз. Так что из всего задуманного более-менее получилась только ухмылочка — кривая, и, по-моему, не очень убедительная. Зато вытащенный из ножен чёрный кинжал с успехом компенсировал недостаток прочих эффектов.

Две женщины — одна, светленькая, совсем молодая, вторая лет сорока — стояли возле кареты, прижавшись друг к другу. Белые и неподвижные, они смотрели на человека в широкополой шляпе и скрывавшим половину лица чёрном платке, вернее, даже не на него, а на его револьвер. Громоздкий, тяжёлый, большого калибра. Оружейная мастерская Девена, с ходу определила я. Как будто эта информация как-то могла мне помочь.

На самом деле, только хуже сделала. Потому что я, к сожалению, хорошо знала, каких бед может причинить одна пуля, выпущенная из такой штуки.

Ещё двое разбойников рылись в карете. Основательно, вспарывая обивку. Какие-то сундуки уже были выброшены наружу и выпотрошены, как курицы. Мой быстрый взгляд выхватил валявшуюся на траве белоснежную ночную сорочку, чьи рукава напоминали беспомощно раскинутые руки.

«Батист, — пронеслось в голове. — И кружева. Одна из лучших мануфактур в стране… Лав… Лар… как её…»

Почему-то это казалось сейчас жизненно важным — вспомнить название мануфактуры. Отец не раз произносил его при мне: многие изделия, которые шили на его фабрике, отделывались кружевами. Я должна была знать. Я знала.

Но забыла.

Тот, кто держал девушку на мушке, свободной рукой выхватил второй револьвер. Как у всякого порядочного разбойника, у него было несколько видов оружия.

Я предвидела такое развитие событий, поэтому моментально, ещё до того, как револьвер нацелился на меня, резко ушла вниз. Перекатилась по земле, снова села — на одно колено, не выпрямляясь до конца. Левая рука уже держала кинжал за лезвие. Удар. Пальцы начертили в воздухе символ, ладонь быстро (чтобы невозможно было приглядеться) перехватила рукоятку — и кинжал с размаху ушёл в мягкую мшистую землю.

Я знала, что он больше не выстрелит. В народе распространено мнение, что маг после активации предмета силы становится неуязвимым для простого оружия. Брехня, конечно, но нам такое заблуждение только на руку. Попадаются, правда, просвещённые люди, знающие принципы работы магов и магических предметов, но такие, как правило, не грабят кареты.

Я сидела, не двигаясь — чтобы отдышаться, а заодно заставить поволноваться господ разбойников. Пусть думают, что во мне нарастает сила. Потом медленно подняла голову и улыбнулась.

— Ну что, уйдём по-хорошему?

— Слышь, девка, вы же только по магическим преступлениям… — неуверенно протянул один из тех типов, которые рылись в карете. Второй оставался за каретой, его я не видела. Он мог выпрыгнуть оттуда в любую секунду… Но мне почему-то казалось, что он не будет этого делать. Он боялся. Они все боялись.

Меня захлестнул гнев. Ублюдки. Трусливые ублюдки, которые привыкли распоряжаться чужими жизнями только потому, что у них сильные кулаки и куча опасных побрякушек на поясе. Но вот появился действительно опасный противник (с их точки зрения), и они готовы поджать хвосты — потому что умеют не сражаться, а только лишь пугать.