Чтение онлайн

Я зажмурилась, представив, как доверчивая Аргелла, увлечённая разговором, шагает по этой же самой брусчатке. Без активного кинжала она была лишена даже элементарной интуиции, чувство опасности у неё отсутствовало напрочь. То, чего испугались призраки, находилось с ней совсем рядом… Тот, кого они испугались… Обычный человек не мог внушить им подобного ужаса. Может, это была пустынная тварь, выбравшаяся в наш город? Может, следы магии, которые обнаружили рядом с телом Аргеллы — это своеобразная аура существа, пришедшего с Пустынного Берега (например, первого или второго класса развития — говорят, они могут выглядеть как люди)? Но способна ли эта аура быть настолько своеобразной? Отпечатки силы мага — вещь вполне конкретная, недвусмысленная. Прежде я склонялась к мысли, что следы могла подделать Горна, чтобы оправдать использование кинжала — ведь если активировать его на месте обычного преступления, где магия не использовалась, то вполне можно вылететь из Гильдии. Но это слишком рискованно, по типу использованной силы очень легко определить того, кто рисовал магические символы, особенно если маг не подчистил за собой энергетическое пространство, как было и в этот раз. Есть специальные приёмы, которые позволяют законсервировать магические следы в специальной колбе — и это наверняка уже было проделано. Конечно, Горна, несмотря на то, что достаточно умна, могла поддаться панике… А вот если это всё же была не она, то версия с пустынной тварью может иметь право на существование. Не так уж хорошо мы изучили этих существ, чтобы можно было что-либо утверждать наверняка.

Первая капля упала на козырёк кепки. Следовало возвращаться… Здесь не было отгадок. Я стояла, понимая, что теряю время, и это злило меня невероятно. Где-то вдали протяжно, надрывно закричал поезд…

Поезд. До Библиотечного Дворца по железной дороге всего два часа. Если туда ехать утренним скорым, а возвращаться в обед, то я успею на работу. Правда, на разговор с хранителями останется совсем немного времени, но ведь и мне нужно задать всего пару вопросов…

Я медленно повернулась и пошла в сторону вокзала, зная, что кассы работают круглосуточно.

Дождь усиливался.

***

Общежитие встретило меня тишиной и темнотой. Когда я поднималась, мне казалось, что я слышу эхо от капель, которые падали с меня на каменные ступени лестницы. Тело сотрясала лёгкая дрожь, но мысль о том, что всего через несколько часов я смогу получить ответы на свои вопросы, была тем самым огнём, который грел изнутри и не давал почувствовать холода.

В общей комнате на моём этаже явно сидело несколько человек. Миновать это сборище и избежать общения можно было единственным способом — пройти по коридору быстрым шагом и громко, на ходу, поздороваться, изображая бурную занятость. Я умею так делать и часто прибегаю к этой уловке, но в этот раз…

— Всем доброго ве…

— Подожди, Тинка, ты серьёзно на исправительных работах?!

Разумеется, подобный вопрос не заставил бы меня замедлить шаг, но Грат был самым крупным и сильным парнем на нашем курсе. Когда такой хватает тебя за плечо, не остановиться невозможно.

— Тебе-то что? — окрысилась я, глядя на Грата снизу вверх. С козырька кепки по-прежнему медленно падали тяжёлые капли.

— Там что, такой сильный дождь? — ахнула Эриза.

Боковым зрением я заметила, что у трёх больших колонн, которые отделяли общую комнату от коридора, стали появляться люди. Три, четыре, пять… шесть человек, не считая Грата.

— Снимай плащ!

— И кепку!

— И расскажи, что случилось…

Меня уже куда-то вели, попутно стаскивая мокрую одежду, куда-то усаживали, кутали в плед…

Учёба закончилась, но мы по-прежнему были одной группой. И я по-прежнему чувствовала себя чужой в ней, и не понимала, почему эти люди суетятся вокруг меня.

Общая комната была также и кухней. Здесь стояла небольшая плитка, которую когда-то списали в Гильдии Белых Часов и приготовили к утилизации. Как она оказалась у нас, никто не знал. Никто также не знал и принцип её работы — ремесленники хранили секреты своего мастерства так же, как мы. Но на плитке можно было приготовить простенький ужин, если в студенческую столовую идти противно, или вскипятить воду. Когда я обнаружила себя в одном из кресел, завёрнутой в плед, на плитке как раз стоял какой-то ковшик.

— Да ничего не случилось… — бурчала я. — Просто разбила лампу-ловушку…

Неловкое молчание красноречиво говорило о том, как окружающие относятся к моей дружбе с призраками. Только Табесса — вечно болеющая, тихая, и всегда словно не от мира сего — недоумённо нахмурила белёсые брови:

— Случайно разбила?

Ответить мне не дала Эриза:

— Наверняка нет. Спасала какого-нибудь призрака. Так ведь, Тинка?

Стоявший рядом с нею Тантар ничего не сказал, только вздохнул. Я одарила его мрачным взглядом. Он, бросивший меня бодаться с Горной в одиночку, не имел права так укоризненно вздыхать!

Впрочем, если подумать, он мне и ничего не был должен.

— Почему ты не сказала, что тебе нужны деньги? — обеспокоенно спросила Мирса. — Мы бы скинулись!..

Мирса — наша староста. Бывшая. Невысокая, круглолицая, с милой улыбкой и холодными глазами. Человек, который получал удовольствие от того, что чувствовал себя причастным ко всему происходящему в Школе Гильдии, хотя ничто, кроме собственной репутации, её не волновало по-настоящему. И я могла голову дать на отсечение, что Мирса бы не стала скидываться на то, чтобы вытащить меня из передряги. Хотя, возможно, организовала бы сбор средств…

— Тантар, следи за молоком, пожалуйста! — напомнила Эриза.

— Точно…

Тантар поспешил к плитке.

Молоко. Горячее. До слов Эризы я и не представляла, насколько мне была необходима кружечка этого напитка, целительного для всех промокших и продрогших! Выпить бы, завернуться в одеяло и завалиться спать… А не сидеть и дрожать в кресле в пледе — который совершенно бесполезен, когда на ногах мокрые ботинки.

Я мрачно оглядела общую комнату. Деревянная мебель со старомодными завитушками, плюшевые обивки кресел и тяжёлые зелёные шторы всегда вызывали во мне чувство лёгкого раздражения, но не в этот вечер. Я вдруг вспомнила, как мы, бывало, сидели здесь, лакомясь испечённым кем-то пирогом, а то и напевая песни под гитару… Стараясь избегать всех этих посиделок под любым предлогом, я иногда не могла противиться Аргелле и присоединялась к ним, пережидая в углу и помалкивая — или же, наоборот, кому-то что-то доказывая… Как я потом злилась, что позволяла вовлечь себя в какой-нибудь спор!

Теперь, когда всё закончилось, мне пришлось признать, что я буду скучать по таким вечерам.

— Лягуш, тебе нужна какая-нибудь помощь?..

Я поморщилась. Дребезжание Мирсы действовало на нервы.

— Нет. Я вообще собиралась в кровать. У меня поезд рано утром…

— Ты поэтому так бежала? — спросил Гант. — У тебя был вид, вы с одеялом должны были встретиться в точное время, и ты опаздываешь.

Я досадливо дёрнула уголком рта. Да, «срочные дела» надо, конечно, продумывать тщательней…

— Поезд? — удивлённо переспросила Эриза. — У… у Тантара тоже поезд… А куда ты едешь? В Библиотечный Дворец?

Я скрипнула зубами. При ком, интересно, я проговорилась про Библиотечный Дворец?..

— Мне всего лишь нужно поговорить.

— Всего лишь поговорить. В Библиотечном Дворце. Ну да, конечно…

Интонация Ганта была невыносимо саркастична, и я снова начала выходить из себя. Почему, спрашивается, я должна задыхаться от благоговения, когда поминают этих архивных мышей? Потому что они причастны к тайнам, к которым не причастна я? Это не говорит ни о них, ни обо мне. Я умею быть вежливой и даже почтительной, но пресмыкаться ни перед кем не собираюсь. В Библиотечном Дворце живут, в первую очередь, люди. Я — тоже человек. Человек с человеком легко могут договориться, если ни один из них заведомо не считает себя выше другого. Просто пообщаться — тем более. А мне только это и нужно. Я не собираюсь лезть в какие-то тайны Мироздания.

Мне просто надо знать.

— Тебе хорошо бы раздобыть рекомендательные письма… — задумчиво изрекла Табесса. — Хотя бы одно. В Библиотечный Дворец просто так не сунешься.

У меня вырвался истеричный смешок, заставивший Лантиру — доселе не сказавшую ни слова — окинуть меня высокомерным взглядом. Лантира, как и Горна, была из богатой семьи с большой родословной, но вела себя ещё хуже, чем рыжеволосая: происхождение было её основным достоинством, и ей ничего не оставалось, кроме как подчёркивать его при всяком удобном случае. Медленные движения, тонкие руки в дорогих браслетах, немногословность, которой она компенсировала недостаток ума… Лантира раздражала меня неимоверно, а моё настроение и без того успело окончательно испортиться.