Чтение онлайн

• Спасибо, за науку. Здесь я не служил, а официально информацию о таких "мелочах" никто не доводит.

• Всегда рад, всегда! Ну что пойдем, посмотрим, что там у уфимцев твориться?

• Пойдем, пойдем.
– и мы начали спуск с холма к низинке, где чадили нефтяным дымом догорающие грузовики, солдаты отдельно укладывали куски брезента раненных и погибших, рядом с раненными занимались своим делом фельдшеры и медбратья. Спускаться пришлось аккуратно, с этой стороны холм был крутым, а по траве ноги предательски оскальзывались, легко было и навернуться. Что совсем не придало бы мне солидности в глазах подполковника, который стоял, в мундире, расстегнутыми верхними пуговицами, и револьвером в руке. Похоже, в бою достал его из кобуры, а сейчас и не подумал убрать, рассматривая разорение, которое нанесли его батальону немцы. Лицо его было раскрасневшимся, то ли после боя, толи от жары - несмотря на ветерок с реки, было жарко.

Пока мы спускались с холма, воздух был душистым, пахло травой и еще чем-то непередаваемым, летним. А вот внизу воняло. Горелым металлом и сгоревшими нефтепродуктами. На первый взгляд, казалось, что уфимцев разгромили наголову, но еще сверху я заметил, что это не так. Сгорела едва треть грузовиков, правда лошадок побило почти половину. Погибших тоже оказалось не так уж и много, может, дюжину-полторы, раненых поболее, до шестидесяти. Хотя это только тяжелых и средней тяжести. Многие штурмовики "щеголяли" марлевыми повязками поверх обмундирования, с просачивающейся кровью. До половины батальона, на мой взгляд, не бойцы в ближайшие пару недель - месяц.

• Здравия желаю, господин подполковник, штабс-капитан Виктор дан Хали, командир второго батальона девятого гренадерского Сибирского полка.

• Командир второй роты Левон Тагамадзе.
– сократил приветствие мой ротный. Ну он здесь свой, а я, на всякий случай, осторожничаю, придерживаюсь официальных формул.

• Благодарю, господа. Если бы не ваш удар - положили бы нас здесь всех. И кто? Рота ландвера! Чертова разведка! Проворонить такую примитивную засаду! И куда подевался эта чертова пятерка улан? Неужели его вырезали, как можно допустить было такое! Извините, господа, переживаю - подполковник Елманцев. Станислав Никифорович.

• Возможно, увлеклись разведкой и тоже попали в неприятности. Хотя как это можно, на равнинной местности, когда с лошади ты видишь много больше - ума не приложу.
– высказал свое мнение поручик.

• Всякое бывает.
– это уже я, - боюсь, господин подполковник, дальнейшее продвижение вашего батальона не представляется возможным. Слишком много раненых, слишком большая убыль в транспорте. Хотя, я не могу вам указывать.

• Да что там. Все ясно, придется остановиться здесь и ждать подхода основных сил.

• Тогда пошлите бойцов, там, наверху мы захватили германские пушки, которые доставили вам столько неприятностей. Ну прочее вооружение. Не стоит оставлять это без присмотра, поляки - народ такой. Прихватят, а потом нам-же от этого страдать.

• Это вы правильно заметили, распоряжусь.

• Ну тогда мы вас покинем, нам нужно продолжать движение.

• Удачи вам, штабс-капитан, удачи. Пусть улыбнется вам.

Да уж. Мне удача ничем не обязана, но я постараюсь как-нибудь предохраниться от ее гримас.

Мы с поручиком не стали лезть на холм, просто обошли его, и дождались, когда наши бойцы выдвинутся к нам. Не знаю, о чем думал Тагамадзе, я просто разглядывал солнечные блики на реке и отдыхал. Слушал жужжание пчел, шелест травы, птички какие-то, успокоившись после боя, чирикали в вышине. Можно представить себе, что ты не на войне, где совсем недалеко артиллерия, пулеметы, отравляющие газы перемалывают миллионы людей. А просто на практических занятиях, отстрелялся и в казарму. Хотя, как в это поверить, если я ощущаю, как некротическая энергия все больше собирается над этой частью планеты, люди все старательнее и технологичнее убивают себе подобных. К сожалению, и я деталь этой мясорубки. Может мне стоило податься в друиды? Я улыбнулся и спросил поручика.

• Ну что думаешь?

• О чем думаю?
– рассудительно переспросил меня он.

• Хотел сказать, обо всем, но вопрос проще. Как думаешь, удастся нам рассечь их силы, взять в окружение Кенигсберг?

• Однозначно. Мы уже это сделали. До побережья нам максимум сутки. Прорыв в обороне германцы уже не смогли закрыть. В их тылах прорва наших абреков, армии второго эшелона строят оборону. Немцы уже проиграли эту операцию. И это очень большой удар по ним. Надеюсь, скоро эта война закончится. Я так хочу!

• Хорошее пожелание, присоединюсь! Будет возможность, выпьем за это.

Тут к нам подошли гренадеры, нам пришлось подняться с травы и пойти со своими подразделениями. Наша техника и повозки без проблем миновали польское селение и путь до перекрестка, после чего мы заняли свои места и уже поехали дальше. Правда теперь не гнали, двигались медленно, высылая вперед разведку и озаботившись боковым охранением, влипнуть в неприятности, как давешние штурмовики мне не улыбалось.

Так, тихой сапой, к вечеру мы добрались к месту сосредоточения полка. Там я отправился с докладом к комполка, а бойцы, под руководством офицеров и фельдфебеля Овсянко начали располагаться на отдых.

Рассказав Сальве о попавшем в засаду батальоне уфимцев, я высказал свое удивление, как при насыщении атакующей армии нашими офицерами можно так бездарно и глупо попасться в засаду? Полковник прикрыл глаза, потер фиски кончиками пальцев и произнес:

• Все намного хуже, чем предполагали мы. Ожидалось, что нашими насытят атакующую армию, но нет, офицеров тонким слоем распылили по всей армии Империи. Под моим командованием всего четырнадцать толковых людей, на которых я реально могу опереться. Все остальные - местные. Среди тех-же уфимских штурмовиков таких было одиннадцать, теперь девять. Один эвакуировался, получив тяжелое ранение, другой - убит. Приходится ругаться со штабом, а там разводят руками, говорят, что мы нужны и в других частях, что нельзя складывать все яйца в одну корзину. Справляйтесь с тем, что есть. Так-то, брат.

• Ясно.
– то-то я подумал, что во всем моем батальоне нет ни одного из наемников! Думал, случайность, а оказалось норма.
– Но они понимают, что требовать от нашей 2-армии, при таком подходе, высокой эффективности нельзя?

• А ее мы и так проявили. Мосты во Вроцлавеке, Торуни, у Бгдыгоща, кажется - язык сломаешь от этих названий, Хелмно и Грудзензе взорваны. Кавалерия взяла Квидзун или Квидзын - черт его знает, развернула полевые батареи, должна доложить о подрыве моста с минуты на минуту. У немцев остался только два пути из котла - мосты Мальборг - Тчев и Эльблонг-Данциг. Все. Но германцы и не думают котел покидать, они пока даже и не предполагают, что русские задумали такое, стратегическое окружение. Не верят, что медведь решил съесть такой кусок, не верят, что он ему по зубам. Полтора миллиона солдат, самые богатые склады в рейхе.

• А какова численность немецкой армии вообще?

• На сегодняшний день, ориентировочно 6.5-7 миллионов. Часть из них на обучении, часть на излечении в госпиталях, часть на отдыхе и переформировании. Фронт держат где-то 4.5-5 миллионов штыков. Так что этот кусок - почти треть действующего состава. При этом, германцы - самые боеспособные из противников. Австрийцы, итальянцы, турки, не приведи бог, болгары, как говорят здесь, смазка для штыков. Конечно, здесь сконцентрированы не самые боеспособные части, в основном ландвер, по большей части - второго призыва. Но тем не менее! Какой удар!