Чтение онлайн

• А мобилизационные возможности немцев?

• Трудно сказать. По прикидкам, могут удвоить свои силы. Но это значит выгрести всех, от детей до стариков. Если все удастся, это будет самым тяжелым ударом по Рейху, который могли нанести союзники. Гордись, мы творим историю.
– я кисло улыбнулся.

• Я уже творил историю. Вам, полковник, приходилось стоять в крови выше щиколотки? Или пробираться сквозь лабиринт убитого тобой мяса? Хоть это были и полуразумные твари, но поверьте, это очень погано. А здесь мы умоемся в крови вполне разумных людей.

• М-да. Нет, мне такого пережить боги не дали. За что им большое спасибо. Вот только я ожидал от тебя немного другой реакции. Энтузиазма, что ли.

• Виноват. Прошлая война помасштабнее оказалась.

• Бывает. Нам остается надеяться, что командование не бросит нас в самую задницу. И хорошо, что мы здесь за русских - они довольно благородно воюют. Гадости не творят.

• Это хорошо. Действительно, хорошо, - мне показалось, что я произнес эти слова с несколько унылой интонацией. А этого демонстрировать начальству нельзя. Или просто не стоит. Это начальство расстраивает.

• Ладно, иди к своим бойцам. Наш полк в сторону моря уже не пойдет. Еще один день отдыха и мы идем на штурм Оструды, там германцы успели выстроить оборону, хотя и хлипкую - наша кавалерия нанесла несколько ударов по городку с тыла, практически они там держат круговую оборону. В принципе, все укрепленные пункты германцев вплоть до Кенигсберга в круговой обороне. Да и он сам. Сейчас нужно только правильно распределять усилия, стоит нам это местечко брать, или стоит просто подождать, когда они созреют до капитуляции.

• Разрешите идти?

• Иди, иди. Отдохни до утра.

Я выполнил приказ полковника и пошел отдыхать. Правда, сначала завернул в палатку "Торгового общества Русской армии", которая неожиданно обнаружилась в нашем лагере. Офицеры должны были приобретать обмундирование за свои и если френч был в порядке, если не обращать внимания на побуревшие капельки и мазки крови на рукавах, то штаны пообтрепались и в некоторых местах порвались. Ума не приложу, когда я умудрился это сделать. Нужно поменять. Неряшливый командир плохой пример для бойцов. Там мне кроме штанов сторговали и еще пару нательного белья, которое действительно мне стоило прикупить - в одном ходить непрактично, конечно, я его старался стирать, не сам, просил Овсянко распорядится, однако ждать, пока оно высохнет глупо. Прикупил и патроны для пистолета - не смог выдержать напора продавца, взял три пачки. После чего пошел ужинать и спать. По пути к поставленной мне палатке пришлось ответить на вопросы офицеров батальона, что этой ночью мы отдыхаем, а вот завтра ждет нас город... как его там, эти польские названия! Овраг, что ли. Нет, что-то с простудой связанное. В общем эту заразу будем штурмовать. Не хочет его оставлять в тылу командование при осаде Кенигсберга. Такие дела. А теперь всем отдыхать.

Придя в палатку, я сразу завалился спать. Проснулся ночью, вышел, посмотрел на звезды. И ущербный серп луны. Это, конечно не такое зрелище, как арка, освещавшая прошлый мир, нет такого буйства красок, но своя камерная красота присутствует. Есть своя прелесть. Нравится. После пошел к костру, где коротали свою смену караульные и таки попросил у одного из них папироску! Попытался затянуться и поперхнулся дымом, меня разобрал такой кашель, что должны были услышать как в Петербурге, так и в Берлине! Черт, блин, боги, как от этого получают удовольствие! На глазах выступили слезы. А гренадеры, украдкой посмеивались над командиром. Унтер, кажется, Байбышев, посоветовал, не вдыхать дым всей грудью по-первости, затягиваться по чуть-чуть. Тогда пойдет. Я прислушался к словам опытного товарища, начал понемногу вдыхать дым. Кстати, ароматный дым. Дело понемногу пошло. Нет, я не планировал закурить, просто есть моменты, когда если ты не куришь, ты как-то отстранен от остальных бойцов. А это не есть гут, как выражается прапорщик Сергеев. Нет единения.

Покурив вместе с бойцами я вернулся в палатку и проспал там до утра. А утром, после завтрака нас погрузили в машины и вместе с остальными батальонами полка и парой батальонов 37-го Ангарского штурмового отправили под простуду, лечить насморк нашей армии. Ну под Оструду - рифмуется с простудой, хоть убей!

Там уже стояла и активно работала наша артиллерия, при чем не только полевые трехдюймовки, но и тяжелые пушки. Впрочем, немцы вояки серьезные, они успели отрыть траншеи, установить на позиции артиллерию и пулеметы. Мы прибыли в разгар торжества, контрбатарейная борьба, пулеметная и ружейная стрельба, хотя пока никто и не пытается атаковать вражеские укрепления. На позициях засели еще три батальона ангарцев. Пришлось их слегка потеснить в ожидании команду на штурм, наши траншеи были не чета германским, едва по пояс и особо вольготно там не погуляешь, но от пулеметно-винтовочного огня защищали. В общем, залегли, слушая ба-бахи артогня и теряющуюся в их грохоте пулеметную трещотку. Лежим, ждем пока подавят артиллерию врага, потом пулеметы, желательно попутно хорошо причешут вражеские укрепления. Вот никакого желания идти в атаку на готовые к этому подразделения. Расстояние между траншеями метров четыреста, пока пробежишь его, можно половину бойцов потерять. Да и самому лишиться нужных частей тела. Нет уж, лучше подождать, тем более что начальство в атаку пока не гонит.

Ждали и наслаждались грохотом артиллерии мы практически до середины дня. При чем я наслаждался - очень может быть, что это последние радости в этой жизни. Радость от того, что можно полежать, поглядеть в летнее небо Центральной Европы, на облачка, пощуриться от солнечных лучей, послушать, как каждые несколько минут тонны взрывчатки перелетают над моей головой и взрываются где-то там, среди врагов. Вот как-то раньше мне этот кайф мне был недоступен.

К полудню русская артиллерия подавила немецкую, после прошлась по траншеям, выбивая пулеметные гнезда и вообще всех, кто не спрятался. После подняли нас и отправили в атаку. Здесь не было тотального обстрела, который я видел парой дней ранее, в траншеях было немало вполне боеспособных солдат, но они не были бойцами постоянной армии, и их наша атака привела в полное расстройство. Немногие из них решили стрелять, большинство смотрели на нас глазами кролика перед удавом. Особенно, на гранатометчиков. Как мне показалось. Все-таки у гренадеров - весьма серьезная репутация. Уступает разве что казакам.

Вражеские окопы мы заняли практически без потерь. Сдавшимися немцами занялись ангарцы, а мы рванули вперед и быстро заняли предместья польского городка, дома, из которых стреляли, забрасывали гранатами, вообще гренадеры работали осторожно, не рисковали. В этот раз мне тоже пришлось пострелять - я снова взял ручной пулемет и уже подходя к центральной площади городка очередью заставил несколько врагов не высовываться, из-за телег, что стояли у штаба, размещенного в мэрии, единственном каменном здании. После пришлось дать несколько очередей по окнам, нечего им высовываться, пусть спокойно ждут, когда прилетит граната или придут солдаты их пленить.

Городок мы взяли бодро, потерь почти не было, от шальных пуль погибло только двое гренадеров, 36 ранено. Потери терпимые, я ожидал много большего. Что меня удивило, кроме германцев с нами сражались и поляки, одетые в обычную гражданскую одежду, но с красно-белой повязкой на рукаве. Предположения моего поручика реализовывались, местное население считает нас врагами, а не немцев, которые пришли сюда воевать. Перспектива нехорошая, если нам здесь устроят партизанскую войну, потери возрастут на порядок. Увидев у здания мэрии полковника Сальве, я высказал ему свои предположения, однако он отмахнулся от них.

• Поляки - плохие войны. Они перегорели лет так триста назад, с тех пор их воинственность ограничивается молодежными бандами или бурчением в пивной. Это раньше их крылатые гусары были визитной карточкой Польши, наводили страх на соседей и турок. Сейчас они ни на что не способны. Трусливы. Трусливы до безобразия. Не смогли оказать никакого сопротивления ни имперцам, не немцам. Так что, не волнуйся. И еще, Оструда - ото уже не Царство Польское, это уже Пруссия. Так называемая польская Пруссия. И здесь не немцы оккупанты, а как раз русские. То есть мы. Если раньше поляки были условными союзниками, то теперь они - враги. Правда тоже - условные. Зарубите это себе на носу.

• Хорошо, господин полковник, разрешите идти?

• Идите, капитан. Теперь капитан. Без приставок. Решено повысить вас в звании, хорошо воюете, черт возьми! И Владимира с Анной решили вам дать, наградить то есть. А то без наград, командуете сразу батальоном. Вопросы возникают.

• Благодарю. Стоит проставиться?

• Получите - проставитесь. Здесь не принято заранее. Плохая примета. А вот погоны можно уже поменять.

Хотел сделать своим сюрприз, но "торговое общество" пока не прибыло сюда. Вместо этого сюрприз сделали мне придя в расположение, я встретил своих офицеров в строю, с поднятыми клинками, прапорщик фон Бак держал на бархатной подушечке два капитанских погона. Ведь я сам узнал об этом пару минут назад! А эти, уже.