Чтение онлайн

– Академик Абросимов очень известный человек, поэтому, всё постарайтесь сделать тихо, не как в прошлый раз. Я понятно говорю?

У Петровича замерло сердце – это был приказ, первый за многие годы, который возвращал его к настоящей оперативной жизни и ему хотелось даже заржать, как скаковому жеребцу, который много лет простоял в стойле и, наконец, почувствовал на себе узду и седло.

– Плёнку эту ты мне из-под земли достанешь, иначе яйца оторву, я понятно выражаюсь? Собери ребят и ночью на объект. Проверь, чтобы там чисто всё было, без неожиданностей.

– Есть, товарищ генерал!

Счастливый Петрович от волнения остервенело чесал свою мифологическую мошонку. На том до ночи и расстались. Но было ещё раннее утро и Семёнову предстояло сделать много дел. Причём срочных, не требующих отлагательства. Он думал о Фани.

В Моссаде работали крепкие ребята, а в Хайфе у него никого не было. Посылать людей сейчас не имело смысла, наверное, она уже была у них на «крючке». Генерал долго думал, прикидывал варианты и остановился на самом рискованном. Он продумал его до мелочей, это был чистой воды блеф, но другого выхода у него не было.

«Ложь должна быть ошеломляющей», – вспомнил он завет главного идеолога фюрера, снял телефонную трубку и попросил соединить его уже с другим идеологом, советским. Каганович согласился принять его после обеда. «Отлично!», – генерал ходил по кабинету и потирал руки. Есть время подготовить ему докладную записку, субординацию нужно было соблюдать пока ещё он секретарь ЦК, – думал Семёнов.

Нужно сказать, что Каганович не любил генерала за то, что тот слишком много знал, особенно не хотелось вспоминать ему 1934 год и семнадцатый партсъезд. А Семёнов не любил идеолога по определению – за его происхождение, но в душе уважал – из всего еврейского окружения Сталина он ухитрился выжить один. Но внешне они всегда сохраняли хорошие отношения и были даже на «ты», поскольку знали друг друга ещё с семнадцатого года.

Семёнов сел за стол и начал писать докладную для Кагановича. Он ясно и чётко изложил свои предложения, аргументировано доказал их пользу в идеологическом аспекте. «Спел песню» о предателях и клеветниках, которые чернят нашу советскую действительность, нашу историю и старую большевистскую гвардию. В финале сего послания ещё раз продублировал просьбу о депортации в СССР некоей Фейги Ройтблат. Он знал, что последнее запоминается лучше всего. И с удовольствием подписался: Консультант ЦК КПСС по вопросам безопасности, генерал-лейтенант КГБ В.И. Семёнов.

На Старую площадь Семёнов приехал к точно назначенному часу. Поднялся на третий этаж, куда недавно переехало ведомство Кагановича из Кремля. Вытесняют новые начальнички стариков, вот так скоро и самого Лазаря очень быстро выселят куда-нибудь в «тютюши», но пока он был ещё в силе.

Секретарь встретил генерала приветливо и учтиво открыл перед ним огромную дубовую дверь кабинета. Каганович встал из-за стола и пошёл ему навстречу, они тепло поздоровались

– Поздравляю с новой должностью, Владимир Иванович, на удивление, твою кандидатуру одобрили все члены Политбюро. Присаживайся, рассказывай, с чем пришёл.

– Спасибо, Лазарь Моисеевич, я всегда знал, что ты настоящий товарищ. А пришёл посоветоваться, Семёнов решил начать издалека. Во-первых нужно решить вопрос с радио глушилками.

– А что с ними не так?

– Да слабенькие они у нас, все эти «голоса» вражеские уже спокойно слушают в Москве. Почитал я распечатки – ушаты грязи льют на нас, а народ слушает. Нужно бы добавить финансирования на это дело, помощнее аппаратура нужна.

Лазарь что-то написал в блокноте.

– Что ещё?

Семёнов «сыграл» паузу.

– Понимаешь, Лазарь Моисеевич, завелась тут у нас своя княжна Тараканова. Лазарь удивлённо откинулся на спинку стула. Появилась в Израиле некая Фейга Ройтблат, которая выдаёт себя за Фани Каплан. Собирается опубликовать свои сенсационные, якобы, мемуары, в которых говорится, что не она стреляла в Ленина, а мол, стреляли по заказу Свердлова наши чекисты, представляешь, Лазарь?!

– Это же бред какой-то, – Лазарь даже встал из-за стола и прошёлся по кабинету.

– И это ещё не всё, – продолжал Семёнов, – раздаёт налево и направо интервью в их мерзкие газетёнки, оскверняет память старых большевиков, наших с тобой, Лазарь, товарищей. Поносит советскую власть почём зря и, не забывай, Всемирный фестиваль молодёжи на носу, как мы все будем выглядеть? А это уже идеологический фронт, как говорится, твоя епархия, Лазарь Моисеевич!

Каганович долго молчал, с трудом переваривал эту информацию и, наконец, спросил:

– А что же твоё ведомство?

– А что моё ведомство!? – Семёнов даже вскочил с кресла и начал нервно ходить по огромному кабинету, – ты ведь знаешь, Лазарь, что вот эти, – он кивнул в потолок, – запретили все операции за рубежом. Без их высочайшей санкции!

– Какой же выход предлагаешь?

Лазарь налил в стаканы воды и один протянул генералу.

– Выход один – направить через МИД запрос о выдаче и депортации этой самой Ройтблат советскому правосудию. Чтобы судить её, как уголовную преступницу по нашим советским законам. В МИДе знают, как это лучше сформулировать. Похоже, эта Ройтблат эмигрантка, бывшая наша соотечественница. Пороемся хорошенько в архивах, найдём что-нибудь и на неё.

– Это вы умеете, – подумал Лазарь, а вслух сказал: – ладно, готовь докладную записку на моё имя, а дальше я сам разберусь с этой вашей княжной Таракановой.

Семёнов молча протянул Лазарю папку:

– Уже готово.

Лазарь даже рассмеялся – Шельма ты Семёнов, ох, шельма!

Они дружески попрощались и Семёнов пошёл к двери, у самого порога обернулся:

– Расценивай это не только как государственное дело, но и, как мою личную просьбу, – негромко проговорил он, а за мной не заржавеет, ты знаешь, Лазарь. И вышел.

Каганович долго смотрел на только что закрывшуюся за генералом дверь. «Не прост, ох, не прост этот Семёнов», – думал он. Лазарь вернулся, сел за свой стол и крепко задумался. Память у него была отменная, и он хорошо помнил, что именно Семёнов, по приказу Дзержинского, арестовывал и допрашивал Фани Каплан.

Он также знал точно, что расстрелял её комендант Кремля Мальков, а потом сжёг труп в бочке. И вот, на тебе, как Феникс из пепла возникает опять эта Каплан. Что-то тут не так, темнит генерал, темнит… Как бы мне не вляпаться с этим делом в какую-нибудь историю и так не любит меня новое начальство, а тут Каплан, – размышлял Лазарь, – и потом идеология нынче не мой профиль.

С другой стороны, тогда, в тридцать четвёртом на съезде у Лазаря тоже была личная просьба к Семёнову и он её с блеском выполнил – изъял сто двадцать шесть бюллетеней в пользу Кирова и выиграл те выборы Сталин. «Да, долг платежом красен, – думал Лазарь, – но хитёр, ох и хитёр генерал!