Чтение онлайн

Движение было без той привычной в подобные моменты плавности, что призвана не раздражать стрелка охранного контура собеседника. Десяток бойцов ГБР клановца остались у машин. Салтыков же вышел из шикарного, но совершенно неприспособленного для боя глайдера, приземлившегося прямо на песчаный пляж. Конечно, оставался пилот. Но он застыл, положив руки на рычаги управления таким образом, чтобы они были видны всем присутствующим. Остальные машины сопровождения барражировали слишком далеко для прицельной работы с бортов.

— Вот, — нашел он нужный файл и открыл его.

Иннокентий Степанович запросто принял гаджет и всмотрелся в изображение. Ему хватило пары секунд на осознание, что именно значит эта фотография.

— Кто прислал? — спросил он, разглядывая два тела, буквально подвешенных за шею в знакомом Павлу кабинете.

— Мой человек в Палате независимых торговцев.

Скрывать больше смысла не имело. Эту линию можно было считать оборванной.

Лицо собеседника не дрогнуло. Хотя на нынешнюю комбинацию он тоже поставил многое. Уж очень ему было интересно, кто именно втянул его Семью в разборку с Волконскими. И с Престолом заодно.

Тем более, Иннокентий Степанович уже имел представление о том, какая именно ситуация сложилась в империи. Осознал главное: выбор стороны сделать придется. На глобальной шахматной доске. И, в отличие от нескольких поколений предков, в этот раз он рассчитывал выступить на стороне Долгоруких. Но для того чтобы не оказаться под знаменами тех, за чей счет скоро пройдет «всеимперский фестиваль», еще требовалось доказать свою полезность.

Несколько секунд Салтыков изучал изображение. Затем молча вернул гаджет Павлу. Мол, туда ему и дорога.

Строго говоря, и сам Волконский не слишком скорбел о досрочно покинувшем мир господине Кирсанове. Чуть больше ему было жаль секретаршу Яна Антоновича, буквально оказавшуюся повязанной одной веревкой со своим шефом. Однако шанс он ей давал. Девушка решила, что пронесет.

Увы.

— Стало быть?.. — Салтыков не стал заканчивать фразы.

Предложил сделать это собеседнику.

— Война между нашими кланами официально закончена два часа назад, — вздохнул Волконский.

Разведки обоих Родов буквально землю рыли в попытке понять, кто именно «заказывает музыку». Не пешка вроде Кирсанова или «доставщиков» Баламута, а рыба покрупнее. Та, на которую можно будет поймать кукловода. Кроме того. «официальная война» позволяла компенсировать и репутационные потери. Волконский отомстил за Кошкину, а Салтыков не испугался и принял бой.

Каждая «постановка» была тщательно срежиссирована буквально по секундам, превращаясь в многослойную операцию: здесь и обучение магов, «игра бицепсом» в нужном свете и многое другое. Но, главное, из Салтыковых был создан образ результативного врага, способного нанести Волконским реальный ущерб.

Да, никто не рассчитывал, что «кукловод» запросто выйдет и предложит Иннокентию Степановичу грузовик с купюрами, чтобы тот продолжал бить «волков». Но разведка, технические специалисты, аналитики — все они отслеживали каждую подозрительную транзакцию, несанкционированный подход или просто необоснованный интерес.

За время операции в ближнем круге Салтыкова были выловлены три столь залегендированные «крысы», что уже одно это окупало все его участие в «спектакле». Да и в Ветви Павла нашлись «слабые звенья»…

Кроме того, кланы наладили взаимодействия в виде центра предотвращения кризисных ситуаций, утилизировали висящую на балансе в состоянии «утиль» технику, проверили готовность боевого управления.

Однако главная цель осталась недостигнутой. Кукловод не клюнул на наживку. И ушел на дно.

— Кто победил? — ровно поинтересовался Иннокентий Степанович, более эмоций по поводу окончания «войны» не проявивший.

— Согласуем пресс-релизы, — отмахнулся Волконский.

Не этот вопрос сейчас занимал его всерьез.

Салтыков вздохнул.

Сам он не стал встречаться с Федором Емельяновичем, напавшим на целительницу в Классах. Но Волконский смог настоять на участии следователей клана в процессе дознания. Результат оказался… неприятным. Парня вели и мастерски обрабатывали несколько месяцев, чтобы в какой-то момент «сорвать» взведенную психику, указав цель. Чтобы у Салтыковых не осталось шансов «увильнуть» от войны, обработке подверглись и члена кланов-вассалов.

И что сказать теперь?

— Красиво, — спокойно констатировал Иннокентий Степанович, рассматривая изувеченные контейнеровозы.

— Думаю, это не последняя моя работа, — в тон откликнулся Волконский.

Нынешняя встреча прошла в формате диалогов, которые НЕ состоялись. Им нужно было встретиться для «сверки часов». Подтвердить приверженность курсу. И каждый получил от нее именно то, что хотел.

Бз-з-з-з-з!

Павел глянул на экран все также зажатого в руке коммуникатора, после чего бросил чуть удивленный взгляд на Салтыкова.

— Господин И-и? — спросил он, дождавшись кивка. — Чему обязан?

Несколько секунд Павел внимательно слушал ответ.

Лицо его почти не изменилось. Однако чутье Салтыкова тут же сделало стойку.

Убрал комм в карман клановец примерно через минуту. Еще столько же он постоял, рассматривая пространство перед собой и переваривая услышанное.

— Кажется, нам хотят сделать большой подарок, — наконец сообщил он.

Иннокентий Степанович не стал торопить.

— Имя кукловода.

Вот теперь брови Салтыкова приподнялись. Буквально на миллиметр. Очень уж странный подарок получается. И, как подтвердит любой сапер, даже в небольшую коробочку, перевязанную яркой ленточкой, можно много чего иного запихать.

— И что ты собираешься сделать, Павел Анатольевич?

— Пойду и суну голову в пасть тигра, — как-то невесело усмехнулся Волконский.

Вообще-то, именно сейчас ему больше всего хотелось отправиться спать. Но Вселенная, как всегда, наплевательски отнеслась к его чаяниям.

Глава 8

— Помощник Чжан, — слегка склонил голову Павел…

Ломая всяческие представления о приличиях совсем уж очевидно.

Все-таки любая азиатская культура была очень чувствительна к таким моментам: кто кого первым поприветствовал и как низко поклонился.

Однако ни «ближник» Хули-Цзина, ни его спутник внимания на попытку хотя бы чуток раскачать их на эмоции не обратили.

— Рад вас видеть, господин Волконский, — склонился помощник ровно на тридцать градусов, как и подобает при встрече с уважаемым человеком.