Чтение онлайн

Арийский культ не говорит хорошо или плохо то, что существуют два фундаментальных полюса реальности: единый Бог по ту сторону и второе, но всеобъемлющее и пытающееся также выдать себя за единое, Бытие по сю сторону. Религиозная миссия ария – утверждать это несмотря ни на что, впечатывать это в ткань жизни, в ткань космоса, в ткань природы. Именно сквозь это утверждение о несовпадении Трансцендентного с Имманентным и понимает гипербореец Мир, его ритмы, его послание, его плоть.

Метафизическим результатом этого утверждения является примордиальная фигура сакральной северной земли, венец метафизики, Световой Сын Божий, мысль Бога, Посланец Иного, Великий Субъект. Это гиперборейский Бог-Свет: Ил, Аполлон, Тиу и т.д. Он не снимает полярность потусторонеего (Отца) и посюстороннего (мира), он есть проблема, вопрос, драма. Он – архетип арийской расы, концентрация свидетельства о наличии Двух, а не Одного, а поскольку в более или менее нормальные периоды истории (кроме современной эпохи) факт наличия мира, имманентного Бытия вообще не ставился никем под сомнение, это свидетельство в основном сводилось к утверждению Иного, Там, за гранью этого, за пределом, за чертой космоса. Этот гиперборейский Бог – Бог-Сын, Бог-свидетель об Ином, и хотя он “присутствует” в мире, но никогда не сам по себе, а в виде “следа”, отпечатка “ноги” или “руки” (как наиболее древние иероглифы наскальных надписей). Бог-Сын, хотя он и имманентный Бог, не тождественнен ничему из космоса: он есть его творец, его печать, его смысл, его тайная вещь, которую космос “ощущает” и отражает в своем порядке, но не может “схватить”, “познать”, “увидеть”. Бог-Сын – это Свет глубины вещей, бьющий сквозь них, из-за них, наделяющий эти вещи тоской по Иному, заставляющий их вращаться в стремлении к центру, истоку, Богу-Отцу (нетворящему и несотворенному), стоящему с той стороны Всего.

Больше всего Бог-Сын, Бог-Свет близок к Году, к Циклу, так как именно время наиболее трудно “схватить” и “познать”, так как оно – самое таинственное из всего космоса. Бог открывается в круге, в драме его прохождения, в войне вещей со средой. Но все же он не тождественнен времени. Он, скорее, исток времени, его невидимый архетип, спрятанный эон.

Цикл, и в частности временной цикл, всегда имеет два полюса – начало-конец, верх-низ, пик-упадок. Так в космосе через Сына Божьего запечатляется метафизическое несовпадение Трансцендентного с Имманентным. Цикл, имея пары противоположностей, тем не менее, охватывает и снимает их – указывая, что всякое внутри-космическое противостояние не фундаментально: оно лишь символ иного противостояния – всего Бытия тому, что выше его. Отсюда особая миссия божественного времени: оно разводит пары (указывая на метафизическую двойственность) и вновь соединяет их (подчеркивая, что разделение было лишь имитацией, указанием, символом, а не действительной войной, так как сам космос един, и по меньшей мере в том, что он не Бог, не сам Бог, а только его атрибут).

Бог-Сын, Субъект Мира – это то существо, которое также является Субъектом гиперборейского культа. Именно он действует и проявляется сквозь свою излюбленную расу, расу Севера, которая является не просто “усыновленной”, “принятой” им как бы извне – но им самим, выражением его светового “Я”. Утверждение ариями несовпадения Этого с Иным исходит сквозь их индивидуальный дух, от самого Аполлона, который и есть начало и конец нордической пра-религии, ее главный реализатор, ее живое седержание, ее абсолютная цель. Божественное “Я” Аполлона – это точка центра годового арктического круга, не выступающая прямо нигде в его конкретном протекании (даже в “месте”, “доме” “Тайного Храма”, в зимнем солнцестоянии), но именно по ней служатся мессы в четырех кардинальных углах Божественного Года, а также в промежутках между ними, и именно ее лучи делают чистую периферию, колею года, священной и божественной.

Арийская нордическая пра-традиция не может быть ни измененной, ни дополненной на поздних этапах арийских миграций по планете. Метафизический дуализм всегда остается тождественным самому себе, пока стоит мир. И этот дуализм никогда не снимается с помощью каких-либо интеллектуальных ухищрений. Всякая религия и всякая традиция осмысленны, реальны, подлинны и живы только благодаря их преемственности великой гиперборейской цепи, без которой они превратятся (и превращаются) в пародии, в имитацию, в подделку.

Арктический язык неподвижного календаря –

гиперборейская каббала

Мы реконструировали изначальный арктический неподвижный календарь, послуживший образцом для более поздних рунических прецессионных календарей. В этом протокалендаре сконцентрированы тайны прото-языка гиперборейцев, их мыслеписменности. Великий арийский круг помогает понять те звуковые и шрифтовые изменения, которые характерны для северо-атлантического и южно-атлантического вариантов.

ИЗНАЧАЛЬНЫЙ РУНИЧЕСКИЙ КРУГ

Условной арктической формулой этого писменного календаря можно считать следующую цепь: LAM-KRIST-NUL (если мы отбросим промежуточные гласные весеннего и осеннего равноденствий e и o).

Более всего здесь поражают пять центральных звуков KRIST, в которых зашифрована идея гиперборейского лета, полдня, высшего стояния незаходящего солнца с предшествующим апогею подъемом KR (или KHR) и последующим спуском “созревшего плода мира” ST. Неудивительно после этого, что арийские народы в христианской терминологии так глубоко прочувствовали именно греческий перевод еврейского слова “мессия” («помазаник»), по-гречески Hristos. Ведь в одном этом слове заключена примордиальная нордическая тайна незаходящего за горизонт солнца, тайна вечности и вечного (невечернего) света, Сына Божьего. Можно сказать, что исторический Иисус Христос (кстати, название руны было is по следующей за ней руне s, то есть Is(us)) был скорее Омегой гиперборейского примордиального “до-христианского” христианства, а Альфой был изначальный “аватар” северного полюса – Непобедимое Солнце (Sol Invictus) – KRIST-Аполлон. И не случайно распространение христианства проходило на территориях, ближе всего находящихся к северо-атлантическим регионам и географически (Европа) и расово (на земле, населенной арийскими народами). “Белый Христос” Северной Европы в Средневековье живой водой Изначальной Традиции воскресил культовую память деградировавших наследников гиперборейской мысли, вдохнул новую силу в годовую литургию, возродил тайный гиперборейский круг. Зная о слове, а точнее о формуле KRIST в прото-руническом круге, легко понять все те аспекты исторического христианства, которые вообще никак не объяснимы, исходя лишь из иудейской теологии и даже ессейского гнозиса. Христианство на своем гностическом, эзотерическом уровне является откровением Севера, вестью Арктогеи, последним призывом, брошенным павшим ариям.

Можно заметить в этом круге еще несколько инициатических соответствий. Например, три нисходящие после летнего солнцестояния руны – руны гиперборейской осени – образуют корень STN, из которого, скорее всего, и развился символико-мистический смысл слова “Сатана”, “обезьяна Бога”, так как левая нисходящая половина года есть обратное отражение правой восходящей половины.

Поразительно сочетание NL в соответствующей гласной u – NUL в конце года, где свет гаснет, где его яркость равна нулю.

Но более всего важна сдвоенность L-L в точке зимнего солнцестояния. Сама это точка не называется вообще никак. – это “тайное место” даже для гиперборейского гнозиса. Но по обе стороны от нее расположены две малые дуги – и – “две горы” (позднее название ur, ku и т.д.). Поэтому “символически” (а не прямо) этот сектор года – “тайный дворец” должен определяться словами с удвоенной согласной l – ll! Наиболее сакральным в этом смысле является скандинавский бог Ullr или Ull, и именно за счет его сдвоенного l.

Но это еще не все. Гиперборейский круг позволяет приоткрыть завесу над инициатическим смыслом шахады – исламского символа веры, которая звучит так: “la ilahu illa 'LLAH” . Все согласные здесь, кроме придыхания –«h»– и хамсы это l, и в принципе нет ничего более логичного, коль скоро речь идет об утверждении наиболее абсолютного понимания Бога,то есть Бога трансцендентного, запредельного и сокрытого в своем “тайном месте”. Но в динамике свидетельствования шахады есть противопоставление двух метафизических категорий: ilah и Allah. Одна из них отрицается – ilah, другая утверждается Allah. Отрицается при помощи частицы la (то есть l как отрицания, как ночи, как зимы) категория с одним l в корне и с подчеркнутой гласной i (имеющей отношение к середине лета). Значит, отрицается здесь всякое одинокое l, l первой половины года, начала года (где заложены все потенции дальнейшего развития) и l второй половины года, конца года (где собраны все результаты периода осени и первой половины зимы).То есть здесь отрицается каждая из половин года, взятая отдельно. Кроме того, il – это руна летнего солнцестояния в поздних сакральных кругах нордической расы, и можно сказать, что двойное ll зимнего солнцестояния отражается в одинарном l летнего. Значит, отрицание ilah – это отрицание и первой и второй половины года и середины года, королевской проявленности Сына Божьего. Совокупно, отрицание ilah – это отрицание проявленности во всех ее аспектах, во всех ее “не-тайных местах”. Ilah – это Сын Божий, весь год, известный Бог.

Фундаментальный трансцендентализм исламской метафизики отрицает обожествление всяких вторичных модальностей Принципа, кроме него самого, и поэтому в Коране есть отповедь субстанциальному культу “Сына Божьего”, которому поклоняются без учета трансцендентного и нетворящего, нерождающего Отца. Сура “самадийя” гласит: “Скажи: АЛЛАХ един. АЛЛАХ вечен, не рожден и никого не рождает, нет ни одного подобного ему”. Сам Аллах (Allah), чисто транцендентный Принцип, этимологически якобы близок слову ilah и является его дериватом. На самом деле, противопоставление ilah и Allah базируется на чисто гиперборейской мистерии годового звукового круга, и поэтому Аллах с двумя ll однозначно и прямо соотносится именно с той таиной точкой, которая “расположена” между двумя l и не имеет своего собственного звука и знака. Хотя исходя из примордиальной логики слово Аллах должно звучать как ULLA. И, действительно, то, что лежит между UL и LA, – нетворящий Отец, – противостоит метафизически имманентному миру и его частям с справа и слева и его обобщающему пику, летнему солнцестоянию. Таким образом, исламская шахада концентрирует в себе всю сущность гиперборейской пра-религии, обнажая противостояние Иного Этому. И не случайно сама формула веры называется именно шахада – “свидетельствование”, поскольку в акте свидетельствования об этом Противостоянии и заключается высшая религиозная миссия ариев. Собственно говоря, шахада, ее сущность, совпадает с великим Субъектом, Светом Мира, но на сей раз отличным от своего весеннего, осеннего и даже летнего проявления. Здесь Сын Божий – как высший свидетель, как исток Свидетельства – есть не какая-то имманентная субстанциальная сущность, отдельная от Трансцендентного, но, напротив, он и есть свидетельство о трансцендентности Трансцендентного, о несовпадении того, что лежит между двумя l (Allah) ни с одной из частей сакрального круга, ни с ним целиком (ilah).

Поразительно, что вся шахада составлена фонетически (за исключением опять же придыхания h и хамзы) из “отрицательных” звуков l, т.е. это – “апофатическое” свидетельство, конструирующее из пяти отрицаний гиперборейской зимы ткань последнего откровения, последней религии. Если мы напишем эти пять l арабским шрифтом по кругу, то получим фигуру , пятиконечную звезду – символ Гипербореи, где в “шестом” месте года (зимой) солнце не появляется. Кроме того, пять l шахады суть намек на “райское яблоко”, которое будучи разрезанным дает нам ту же фигуру: