Чтение онлайн

Антон Романович приподнялся, включил верхний свет. Со стены глянули на него чуть прищуренные, из под очков, добрые глаза академика Павлова. Знакомое до мельчайших черточек лицо: высокий лоб, едва заметная улыбка.

– Улыбаетесь?
– спросил, глядя на портрет, Антон Романович.- Имеете основание, Иван Петрович. В свои восемьдесят пять лет вы были так же бодры, как в молодости. А я вот... Ничего, это минутное, Иван Петрович.

Он подошел к окну, глубоко вдохнул полной грудью свежий воздух, потом сделал несколько гимнастических упражнений, опять сел за стол, углубился в работу.

Резкий телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Браилов удивился. В такую пору ему обычно не звонили, знали, что он занят работой.

Профессор снял трубку.

– Да, да!..

Женский голос так громко звучал в телефоне, что Антон Романович отодвинул трубку подальше от уха.

– Когда вы заметили это?
– спросил он через минуту, и на лице его отразилась тревога.- Немедленно отведите экран... Аппарат не выключайте, позвоните в гараж, чтобы за мной выехала машина.. Выслали уже? Очень хорошо!..

– Странно!
– произнес он, опуская трубку на рычат телефона,- очень странно!..

Браилов с минуту сидел неподвижно, задумчиво постукивая пальцами по рукописи, потом резко поднялся, повязал галстук, надел пиджак.

Он уже направился было к двери, но потом вернулся к телефону и торопливо набрал номер, Мембрана ровно гудела. "Неужели нету дома?" - подумал профессор, глянув на часы Наконец в трубке щелкнуло.

– Мирон Григорьевич? Добрый вечер! Скажите, пожалуйста, когда вы ушли из клиники? В половине девятого? Как себя чувствовал Монасеин?.. Так, так... Значит, спал? И сон был глубокий?.. Вы сегодня проверяли аппарат?.. Нет, я в работе генератора номер три не сомневаюсь, но... Мне только что звонили: у Моиасеина появилось какое-то странное оцепенение. Одевайтесь, я сейчас заеду за вами...

Антон Романович вышел в столовую. Дверь, ведущая в комнату дочери, была приоткрыта. Оттуда стучит пишущая машинка.

"Гм... Скоро двенадцать, а она все работает", - недовольно подумал Антон Романович и решительно отворил дверь.

– Можно к тебе, Ирина?

– Да, да, пожалуйста.

Ирина поднялась ему навстречу.

– Полночь, а ты еще не в постели!
– строго произнес Антон Романович. Он придирчиво следил за тем, чтобы дочка не нарушала режим.

Она стала поспешно собирать разбросанные по столу листы рукописи.

– Я уже закончила, папа. Знаешь, как хорошо получается! Садись, я тебе почитаю заключительный раздел.

– Мне надо ехать,- мягко ответил Антон Романович.
– С аппаратом что-то неладное.

За окном раздался настойчивый сигнал автомобильной сирены.

– Это за мной.

– Давай я провожу тебя,- поднялась Ирина. Она на секунду прильнула к нему, потом взяла под руку.- Надо было бы плащ одеть.

– Ну, что ты! В такую теплынь!

Они спустились по лестнице и вышли во двор.

– Действительно теплынь,- сказала Ирина.- Чудесно! Не правда ли?

– Да, да,- рассеянно пробормотал Антон Романович.
– Чудесно... .

Ирина посмотрела на отца и усмехнулась.

– Я, возможно, задержусь немного,- сказал профессор, усаживаясь рядом с шофером.- Иди домой и не смей больше работать сегодня Слышишь?

– Ладно, ладно,- рассмеялась Ирина. Она помогла отцу захлопнуть дверцу и махнула рукой на прощанье.

Машина тронулась, быстро набирая скорость.

Ирина посмотрела вслед удаляющимся огонькам и повернула к дому.

Она была уже у калитки, когда ее окликнули.

– Ирина Антоновна!

Девушка оглянулась.

10. ГИПНОТИЗИРОВАТЬ МОЖЕТ КАЖДЫЙ

Неожиданное появление Лосева удивило Ирину.

– Георгий Степанович?!
– воскликнула она.
– Какими судьбами? И почему так таинственно?

– Я проходил мимо, увидел машину, услышал голоса...

– И спрятались от испуга?
– рассмеялась Ирина.

– Ну не совсем от испуга, - виновато усмехнулся Лосев. Он снял шляпу и растопыренной пятерней отбросил назад волосы.
– Просто мне не хотелось встречаться с Антоном Романовичем.

– Боялись, что отец не позволит вам поздороваться со мной?

– Нет, я боялся, что он пригласит меня в машину, и тогда я только и успею, что поздороваться с вами. Разрешите, я провожу вас, Ирина Антоновна?

– Всего только проводить?
– кокетливо щурясь, спросила Ирина.
– Это предел ваших мечтаний, Георгий Степанович?

– Ирина!
– прошептал Лосев и шагнул к ней.

Девушка остановила его решительным движением руки.

– Ну, ну... Давайте договоримся: во-первых - без экспансивности. Во-вторых, я напою вас чаем. В-третьих, вам придется послушать мою статью. Меня интересует ваше мнение, как литератора...

– Смилуйтесь, Ирина Антоновна!

– Условия безоговорочные, - прервала его Ирина.
– Или вы соглашаетесь на них, или - до свиданья.

– Соглашаюсь!
– рассмеялся Лосев.

– Тогда идемте. Чай будем пить у меня в комнате. Впрочем, нет. Мы устроимся в папином кабинете.
– Она взяла Лосева под руку и спросила, заглядывая ему в глаза: - Скажите, у вас бывает такое, знаете, нестерпимое желание прочитать кому-нибудь свое сочинение? Или это у меня только?

– Бывает, - серьезно ответил Лосев. Они вошли. Ирина включила свет.

– Садитесь!
– указала она на кресло.- Я сейчас принесу рукопись.

Она уже направилась было к двери, как вдруг заметила на столе исписанные мелким почерком страницы.

"Видимо, отец был серьезно взволнован. Даже бумаги свои не спрятал",- подумала она и, торопливо сложив рукопись, убрала ее в ящик стола, дважды повернув ключ.

– Отец не любит, чтоб рукописи его валялись на столе, сказала она, отвечая на вопросительный взгляд Лосева.
– Ну, я оставлю вас. Хотите - разглядывайте книги, хотите - слушайте радио. А я пока чай разогрею.

Когда спустя некоторое время Ирина вернулась с чайным прибором, Лосев, навалившись на стол, возился с приемником.

– Нравится вам наш приемник, Георгий Степанович? спросила она Лосева, когда тот бросился помогать ей.
– Это "Куранты", новая модель. Отец его почти не выключает. Он очень любит работать под музыку. Я, например, когда пишу, не терплю шума.

– Мне тоже музыка не мешает, но, кажется я испортил приемник. Переключатель заедает. У вас не найдется отвертки, Ирина Антоновна?