Чтение онлайн

Сейчас все больше и больше утверждает себя система лечения и подхода к больному как целостной страдающей личности, а не абстрактному носителю больных органов и частей тела. Что бы ни болело у человека, какие бы системы ни были у него поражены, перед нами страдающий человек. И, следовательно, назначение любых лекарств, осуществление самых различных процедур, оперативных или иных вмешательств не может проходить изолированно от влияния на психику,

294

на настроение, на самочувствие человека в целом. Только тогда лечение и благоприятно и успешно, когда оно, помимо хорошего местного эффекта, приносит общий подъем всех жизненных сил больного. Вот тут-то без психотерапии, а значит, и без наиболее ее эффективных методов — без внушения и гипноза — не обойтись. Есть все основания полагать, что советская медицина, первая вставшая на путь перестройки своих теоретических воззрений и практической деятельности на принципах психопрофилактики и психотерапии, увлечет за собой все больше и больше последователей из различных медицинских школ мира. Тому уже в наше время есть многочисленные примеры. А профилактическая медицина— это медицина высшего гуманизма, медицина, которая самым бережным образом относится ко всему чувствительному и ранимому в человеке. На первое место ставит она закон разумного ограждения здорового организма от всего вредящего ему, закон психотерапевтического режима для заболевшего человека.

Как бы ни совершенствовались в дальнейшем средства, способы и методы лечения, этот основной закон остается незыблемым фундаментом всякого успешного врачевания. Вот почему в ряду других психотерапевтических методик гипнозу открывается широкое, поистине неограниченное поле деятельности.

Когда Павлов нашел свой метод условных рефлексов, он тем не менее долгое время не мог им воспользоваться в надлежащей степени из-за отсутствия специально оборудованного помещения, которое полностью бы изолировало экспериментальное животное от случайных внешних раздражителей — таких, как шум, свет, запахи и т. п. Такое здание было построено. Ему дали образное название — Башня молчания. Только с введением в строй этой лаборатории павловские эксперименты приобрели свою подлинно математическую точность, позволившую вырвать у природы столь ревностно охраняемую ею тайну закономерностей работы головного мозга высших животных.

Но и Павлов и его многочисленные ученики и последователи, естественно, устремились дальше. Их целью было постижение закономерностей работы человеческого мозга. Многое уже сделано в этом направлении. Мы с вами, дорогие читатели, говорили о второй сигнальной системе действительности, специфически человеческой функции мозга. Но это еще не физиология человеческой мысли в собственном смысле слова. Про

295

никновение в святая святых природы, разгадка кульминационной сложности ее творения — впереди. И одной из существенных помех для продвижения на этом пути является отсутствие специальной методики исследования мысли. Здесь уже не может быть использовано в неизменном виде классическое павловское наследие.

Какова она будет, эта методика, специфически подходящая к строго научному изучению физиологии человеческой мысли, пока неизвестно. Нам представляется несомненным одно — человек, которого с целью изучения его мысли подвергнут экспериментальному исследованию, должен будет находиться в гипнозе. И нетрудно понять почему. Раз мы хотим изучать физиологические законы работы головного мозга человека, то нам, естественно, надо вычленить из необъятной сложности мышления в целом какие-то отдельные, строго направляемые и контролируемые мысли, не подвергающиеся конкурентному воздействию других непроизвольно возникающих и внезапно пропадающих ассоциаций. Бесконечно сложное явление для того, чтобы изучать, необходимо вначале упростить. Мысли надо, так сказать, отсепарировать, отделить друг от друга — сделать их подчиняемыми воле экспериментатора, и только его воле. Вы догадываетесь, что здесь получается аналогия с Башней молчания. Но только классическая Башня молчания нам тут не поможет. Испытуемый будет сидеть в ней, изолированный от всех раздражителей внешнего мира, и продолжать жить своей жизнью мыслящего существа, и ни одному самому изощренному экспериментатору не будет дано управлять ходом этого мыслительного процесса, взять его, что называется, в свои руки.

Да, конечно, куда уж там постороннему экспериментатору, когда и сам-то испытуемый не в состоянии вести процесс своего мышления в строго заданном направлении, полностью ограждая себя от случайно возникающих воспоминаний, непроизвольно появляющихся ассоциаций, настроений, переживаний и тому подобных проявлений психической жизни.

Тут нужна Башня молчания, но не вне мозга, а внутри него! И вот такую-то Башню молчания, по нашему глубокому убеждению, может воздвигнуть только гипноз. Один он способен взять под контроль мыслительный процесс и, искусственно упростив его, свести до строго прямого взаимодействия вопрос — ответ, приказ — исполнение.

296

Мы убеждены, что тут у гипноза очень большие перспективы послужить науке будущего. Он поможет человеку в самом трудном деле, которое когда-либо стояло перед ним и будет стоять в деле научного познания своей собственной мысли, а тем самым познания самого себя.

А не очень ли все это далеко?

Да, может быть, и далеко, но мы отправились именно в далекое плавание по океану времени, так давайте же не будем отступать теперь, когда корабль нашей фантазии стал выходить на самый широкий простор.

Итак, гипноз и психика...

Мы уже знаем, что многочисленные клинические наблюдения и экспериментальные факты, добытые на сегодняшний день, позволяют рассматривать глубокий, сомнамбулический, гипноз как качественно особое, отличное от бодрствования и сна состояние психики человека, которому присущи характерная избирательность реагирования, выражающаяся в повышении восприимчивости к психологическому воздействию гипнотизирующего и понижении чувствительности ко всем другим влияниям. Есть основания предполагать, что сомнамбулический гипноз — это совершенно иное, третье состояние режима психической деятельности, существенной особенностью которого является одновременное совмещение и бодрствования и сна, причем ни при каких других состояниях такого не наблюдается, и это, естественно, придает глубокому гипнозу его исключительную функциональную самобытность среди всех других форм нервно-психической продукции.

Этот-то специфический, только сомнамбулическому гипнозу присущий режим психической работы, как нам представляется, и позволяет существовать одновременно взаимоисключающим состояниям. Вот почему сомнамбул одновременно видит и не видит, находится в этом пространстве и в другом, живет в настоящем времени и в своем детстве.

Многочисленными экспериментами подтверждено, что когда сомнамбулу, находящемуся в комнате, внушают, что он собирает в поле цветы или катается на лодке, то он ведет себя соответственно внушенной ситуации, т. е. ходит по воображаемому полю, рвет цветы или гребет веслами, сидя на стуле, но при этом тщательно обходит все имеющиеся предметы, мебель, находящихся в комнате людей.

Значит, он их видит, но для того, чтобы видеть их,

297

он не должен видеть поле, покрытое цветами, которые так тщательно собирает.

Кажется, одно неизбежно исключает другое? Однако весь интерес этих феноменов именно в том, что для глубокозагипнотизированного это невозможное — возможно, реальностью становится нереальное. Такой же парадокс происходит и с так называемой регрессией возрастов. Когда мы внушаем взрослому человеку детский, а порой и младенческий возраст, он начинает вести себя соответственно этому возрасту:шепелявит,

сюсюкает, тянется к игрушкам, по-детски смеется от удовольствия, получая конфету, и искренне плачет, когда эту сладость у него отнимают. При внушении 6—7-летнего возраста такой испытуемый пишет на доске или в тетради корявым, детским почерком или печатными буквами, причем почерк его соответственно меняется прямо на глазах, как только мы внушаем более старший возраст. Исследования, и фонетические и графологические, не оставляют сомнения в том, что перед нами действительно речевая и письменная продукция, характерная для детского возраста.

Так в чем же дело? Как может человек одновременно жить в настоящем и прошлом?

Вот тут-то во всей очевидности и выступают великие парадоксы сомнамбулического гипноза, которые наталкивают нас на мысль сравнить их с парадоксами микромира элементарных частиц материи.

Феномен корпускулярно-волнового дуализма показал, что мельчайшие частицы материи обладают способностью не делясь проходить одновременно в два отверстия. Они как бы существуют одновременно в двух состояниях — частицы и волны.