Чтение онлайн

У меня появились постоянные клиенты, а также те, кто обращался ко мне по рекомендации. Я хорошо ладила с коллективом, и инженеры мне симпатизировали. Однако, я поддерживала с ними дружеские отношения, не более. Мне нравилось мое дело, несмотря на его многогранность и сложность в техническом плане. Казалось, будто я этим занималась всю жизнь, и легко понимала технические нюансы, которые наши инженеры осваивали несколько лет. За это меня ценили, и со мной советовались. По слухам, директор даже намеревался предложить мне должность руководителя отдела.

С Костей у нас по-прежнему были партнерские отношения, но я надеялась, что это начало большой взаимной любви.

В один из вечеров, Костя провернул крупную сделку и решил пригласить меня в кафе отметить. Я с радостью согласилась, ведь время, проведенное с Костей-по его инициативе, было для меня ценно.

Я собиралась окрыленная. В кафе села к нему поближе, полна розовых мечтаний о том, что мы наконец-то сближаемся, и Костя начинает видеть во мне свою любимую женщину.

– "Эх, Вера, я не представляю, как ты так работаешь: с утра уходишь, вечером возвращаешься. Получаешь какие-то копейки, и как тебе их хватает?" – протянул Костя, доедая последний кусок стейка, откинувшись на спинку стула и приобняв мой стул рукой.

– "Я бы так не смог… работать. Раб… бота" – он разделил слово и начал хлопать себя по губам. – "Чур меня, чур!" – засмеялся он.

– "Сколько ты там получаешь? Пятьдесят?" – спросил он, глядя на меня, ошарашенную его словами.

– "Да ладно, тебе" – засмеялся он. "Научишься зарабатывать, и тоже будешь так жить" – произнес он поучительным тоном. Затем медленно достал бумажник, открыл его и показал мне кипу пятитысячных купюр. Взял одну из них и небрежно бросил ее на стол.

Я внимательно посмотрела на Костю, он открыто унижал меня. Он получил деньги за крупный заказ аппаратуры из Японии и я была искренне за него рада, совершенно не рассчитывая на его деньги. Более того-я знала, что он их зарабатывает только для себя.

Я стремилась догнать его в финансовом плане, чтобы доказать, что я тоже смогу достичь чего-то значимого. При этом я делала то, что умела и любила. Моя заработная плата доставалась мне очень тяжело, но она была для меня высокой и скоро могла стать еще выше, став я руководителем отдела.

Я наивно полагала, что Костя ценит это. Он не проявлял пренебрежения, когда я делилась своими успехами. Но оказалось, что он слушал меня без особого интереса… Слышал ли он вообще? Он слышал только цифры, которые для него были ничтожны. Ведь за один день он мог заработать в пять раз больше, чем я за весь месяц. Его абсолютно не волновали мои чувства, эмоции и восторг.

Самое болезненное было осознание тщетности моих надежд. Надежды на то, что Костя начинает меня ценить меня. На самом же деле, он просто насмехался надо мной и ждал момента, чтобы посмеяться в лицо. Зачем он пригласил меня в кафе? Поиздеваться? Самоутвердиться?

Эти мысли пронеслись в моей голове за считанные секунды.

В тот момент, впервые, я подумала о том, что просто хочу встать и уйти, перестав терпеть Костю.

Но тут же поняла, что не могу просто так закончить эти отношения. Они держали меня.

Я чувствовала себя маленьким ребенком, который хочет уйти от плохого родителя, но понимает, что не сможет этого сделать до тех пор, пока не вырастет.

Мы приехали домой уже поздно вечером, и я молчала все это время. Костя знал, что обидел меня, и мне казалось, что он наслаждался этим. Внутри меня что-то щелкнуло, и я решила разобраться в причинах своего бездействия в этом порочном круге отравляющих отношений, которые затягивали меня, подобно трясине.

В тот вечер у меня зародилась жажда отмщения, и я решила поставить Костю на место, сравняв наши доходы.

"Каждый процесс, завершаясь, переходит в свою противоположность", повторяла я себе. "Значит, я добьюсь того, чтобы он смотрел на меня с восхищением, а я буду смотреть на него, как на использованный рулон туалетной бумаги.

Я поменяю нас местами, чего бы мне это не стоило. Костя, будет вынужден снять свою успешного и независимого парня. Я заставлю его полюбить меня. Я заставлю себя перестать любить его".

Я хотела знать все, что он говорит и думает обо. Мне было любопытно, как устроен его внутренний мир, кто он на самом деле. Я хотела понять, как работают рычаги управления этим человеком. Его слабости, его страхи, все то, что он так упорно скрывал от меня, от самого себя и от остального мира.

Через него я хотела понять себя, ведь я находилась с ним по своей воле и не уходила – тоже по своей воле. Мне предстояло найти то, что было спрятано глубоко внутри него, для того чтобы понять что движет мной, и именно в этом я видела свое спасение.

Когда Костя уснул, я взяла его телефон в руки и открыла сервис для скачивания приложений. Костя не использовал пароль. Сейчас я была полна решимости начать играть по его правилам. Для этого мне нужно было узнать о нем больше, чем я знала до этого.

Я установила на телефон Кости приложение, которое отслеживает его гео-локацию, произвела интеграцию со своим телефоном и подтвердила запуск сервиса отправленным уведомлением с его телефона. Затем я спрятала иконку приложения глубоко в папки, чтобы Костя не заметил, что на его телефоне подключен родительский контроль.

После этого я скачала еще одно приложение, автоматически записывающее все телефонные разговоры владельца мобильного телефона, и тоже хорошо спрятала его иконку. Я понимала, что мне придется как-то взять телефон Кости, чтобы прослушать его разговоры, но была уверена, что справлюсь с этим и найду способы сделать это.

Затем я протерла телефон салфеткой, чтобы не оставить своих следов на экране, положила его на место и легла спать.

Фрагменты прошлого

– «Слушай меня, поняла? Ты должна хорошо учиться, я потратила столько денег на твой университет!»

– "Мама, я поступила по целевому направлению," возразила я.

– "Заткнись," прошипела мать сквозь зубы. – "Я сказала, что ты закончишь учебу и вернешься сюда, чтобы работать, поняла? Ты меня слышишь?! Я уже два года отправляю тебе деньги, чтобы ты жила в городе и училась, и я все записываю," она потрясла блокнотом у моего лица. – "Я все записываю, и ты должна будешь мне вернуть, понятно?!"

Мне стало очень больно и горько от ее слов. Но еще больше меня расстроила мысль о том, что я числилась у нее в долгу, словно в рабстве, и должна была отрабатывать этот долг после окончания учебы. В тот вечер я приехала к ней домой, к ней и ее новому мужу, к которому мы переехали, когда я была в десятом классе.

Ее мужа звали Никита Алексеевич, и она продала наш старый дом, положив вырученные деньги на сберегательную книжку. У меня не складывались отношения с Никитой Алексеевичем, он привык жить по своим правилам, в его доме все было регламентировано, и нельзя было даже закрывать двери комнат. Мать не любила его, но была вежлива и послушна, следуя его указаниям, и заставляла меня делать то же самое.