Чтение онлайн

Не менее колоритна сценка в кабинете красного командарма Сорокина. Он, разумеется, в роскошной черкеске с газырями и немилосердно пьян. «Расширенными зрачками он уставился на Белякова. Сбоку у него на табуретке сидела Зинка, положив ногу на ногу, так что видны были подвязки и кружева, и перебирала струны гитары. Это была молоденькая женщина с яркой окраской синих глаз и влажных губ, с тоненьким и решительным носиком, со спутанными, высоко поднятыми русыми волосами, и только больные складочки у рта, правда, — едва приметные, придавали ее нежному лицу выражение зверька, умеющего кусаться». В конце концов ее гитару и шелковые кофточки украли в обозе, так что впредь пришлось довольствоваться балалайкой, чтобы услаждать слух командира.

Разумеется, и у белых гитара в почете. Один из офицеров разражается нелепым монологом: «Прав, прав генерал Кутепов, — он, говорят, отрезал главнокомандующему: «Москву можно взять при условии: дать населению земельную реформу и виселицу…» Чтобы ни одного телеграфного столба порожнего не осталось… Вешать, как при Пугачеве, — целыми деревнями… А впрочем, все это скучная материя… Мне дали один адресок: две сестры, обязательнейшие девушки, играют на гитарах, поют романсы, — с ума сойти, елки-палки!

Знаете что, — давайте уж прямо сразу к ним…»

Одним словом, всегда, когда автор говорит о кутежах, он вспоминает гитару. Вероятно, прославленный советский писатель и не догадывается, что этот благородный инструмент предназначен для высокого искусства, а не для разврата.

Рассказ из эмигрантской жизни «Черная пятница» повествует о судьбах белого воинства в Европе. Полковник, боевой офицер, жалуется: «По ночам пою в цыганском хоре в «Забубенной головушке». Вчера смотрю — в зале сидит генерал Белов: в училище я его школил, заставлял приседать. Пьет с дамами шампанское. Заказал хор. Я с гитарой принужден ему петь: «Любим, любим, никогда мы не забудем». Обидно».

Конечно, старому вояке не пристало служить в трактире, но все-таки гвардейские навыки, в том числе и умение играть на гитаре, не дали человеку пропасть. Пример того, как неисповедимы людские судьбы.

Инженер Лось из «Аэлиты», изобретатель космического аппарата, сетует на то, что трудновато найти желающих совершить полет на Марс. Кто бы ни откликнулся на его призыв — все не то. «Вчера — барышня приходила по объявлению: «Хорошо, говорит, я с вами лечу, мне 19 лет, пою, танцую, играю на гитаре, в Европе жить не хочу, — революции мне надоели. Визы на выезд не нужно?» Что у этой барышни было в голове — не пойму до сих пор. Кончился наш разговор, — села барышня и заплакала: — «Вы меня обманули, я рассчитывала, что лететь нужно гораздо ближе».

Автор воспринимает гитару в качестве атрибута мещанства. Впрочем, как и многие другие русские писатели.

АЛЕКСАНДР РОМАНОВИЧ БЕЛЯЕВ

Беляев, Александр Романович (1884–1942) — русский писатель. Научно-фантастические произведения «Голова профессора Доуэля» (1925), «Человек-амфибия» (1928), «Звезда КЭЦ» (1936) и другие.

В романе Александра Беляева «Подводные земледельцы» описывается четырехструнный инструмент из Страны Восходящего Солнца, который автор именует гитарой. «Японка между тем, приветливо улыбаясь и приседая, подошла к стулу, уселась, положила на колени гитару с месяцеобразными прорезами в деке и начала играть при помощи тонкой треугольной костяной пластинки, — плектрона, как играют на мандолине. Взяв несколько аккордов, она запела. Звуки инструмента были очень нежные, а маленький голосок девушки еще нежнее. Она пела какую-то сладко-грустную песенку. Ванюшка не понимал слов, но он понял, что это была песня о неразделенной любви».

Современный японский гитарист-виртуоз Ямашита Кацухито, несомненно, знает этот инструмент, однако предпочитает играть на классической шестиструнной гитаре, покорившей весь мир.

АЛЕКСАНДРА ЛЬВОВНА ТОЛСТАЯ

Толстая, Александра Львовна (1884–1979) — младшая дочь Л.Н. Толстого, писательница, публицист, общественный деятель, создатель музея «Ясная Поляна». Одна из основателей международного «Комитета помощи всем русским людям, нуждающимся в ней», названном в честь памяти отца «Толстовским фондом».

Александра Толстая в книге «Жизнь с отцом» часто вспоминает гитару. Этот инструмент нередко звучал в Ясной Поляне.

Приведем одно из детских воспоминаний, касающееся брата Александры Львовны: «Миша был самым музыкальным в нашей семье. Какой бы мотив ни услышал, сядет, бывало, за фортепиано, возьмет гитару, балалайку и сейчас же подберет. Одно время он учился на скрипке и делал большие успехи, мама радовалась, гордилась им, но он скоро бросил».

Любила гитару и Татьяна. «В Таниной приемной около лестницы, иногда прямо на приступках, рассаживалась молодежь, появлялась гитара, пели цыганские песни».

Сама Александра тоже в грустном настроении не раз поверяла душу этому нехитрому инструменту. «В такие минуты мне всегда хотелось музыки. Уйдешь в свою комнату, затворишься и поешь песни под гитару, и кажется, что душа твоя оголилась, услышит кто-нибудь — станет стыдно».

Оказывается, и Лев Николаевич нередко заглядывал к детям, чтобы послушать музыку. «Бывало, мы с Анночкой распоемся под гитары — откроется дверь. Если это была мама, Чертков или еще кто-нибудь из старших, мы смущались, замолкали. Но если входил отец, мы останавливались только для того, чтобы спросить, не надо ли ему чего.

— Нет, нет, я так зашел к вам. Ну-ка, Анночка, у тебя это хорошо выходит!

Как под яблонкой под той,

Под кудрявой зеленой,

Под кудрявой, под зеленой, Сидел молодец такой!

Отец улыбался, притопывал ногой».

Ценно и такое воспоминание Александры Львовны, относящееся к годам Первой мировой войны, когда дочь писателя была сестрой милосердия. «Некоторые уполномоченные жили в Минске, некоторые, как я, работали на фронте и приезжали в город по делам, а вечером собирались в квартире уполномоченных на Захарьевской улице. Многих из них я знала еще с ранней юности. У Анночки был чудный голос — низкое контральто, у меня довольно слабое, но верное меццо-сопрано. Мы пели цыганские песни, дуэты, я аккомпанировала на гитаре. Иногда танцевали. Веселились до рассвета, а рано утром, не ложась спать, ехали на работу».

Навсегда покидая большевистскую Россию под предлогом чтения лекций в Японии о своем отце, дочь Толстого вывезла и семейную реликвию, гитару, изготовленную в год рождения великого писателя. «В наркомпросе просмотрели конспект моих лекций, все мои рукописи, книги, письма, записные и адресные книжки. Все это было запечатано, ничего сверх этого брать не разрешили. Не разрешили говорить о школах в советской России.

–

А гитара? Зачем она вам?

–

Я играю на гитаре и всегда вожу ее с собой.

–

Краснощекова, 1828 года, музейная редкость…

–

Так я привезу ее назад, когда вернусь…

И гитару взять разрешили».

Хоть и неприятно было, но пришлось Александре Львовне солгать, чтобы комиссары не прибрали к рукам такой раритет!

В книге Толстой гитара больше не упоминается, но можно предположить, что эта замечательная женщина до преклонных лет не расставалась с прекрасным инструментом, другом своей юности.

ЛИОН ФЕЙХТВАНГЕР