Чтение онлайн

Мне очень хотелось верить Максимусу, расчесывавшему пышную черную шевелюру, но я отчего-то не могла этого сделать.

— Тебе тяжко, я понимаю. Еще и чувство вины откуда-то выползло. Бедолага. Но ничего, ты познала ревность. Ох, как ты ревнуешь, я натурально испугался за Мисхору!

— Я бы ей ничего не сделала.

— Твоего вида было достаточно, чтобы ее обезоружить, жаль она поздно тебя заметила.

Хорошенько подумай про душевный путь. Возможно, когда вы в следующий раз встретитесь с Капитаном, кто-то будет в отстающих. Я бы на твоем месте занялся ихтиологией, если ты хочешь иметь с ним общие темы для разговоров. Ну, и подыскала бы себе хобби что ли. Разносторонний человек не только тот, кто много читает, но и тот, кто что-то производит.

— При этом я вам еще и помогать должна.

Максимус закончил с прической и повернулся ко мне лицом.

— А никто не говорил, что будет легко.

— Одежда это обертка, фантик, она должна быть красивой, удобной и легко сниматься, а все важное внутри. У тебя есть стержень, но на нем совершенно ничего.

— Характер, как у бешеного ёжика, да, я помню, — глухо отозвалась я.

— Да-да. Я сам когда-то был таким ежиком, вырос же, — невпопад сказал Максимус, — Не хочешь прогуляться? — перевел тему он, пока я не задала вопроса. Хозяин открыл окно и впустил прохладный воздух в душную комнату. Он сел на подоконник и стал играть с костяным шариком с каминной полки.

Я молчала и смотрела сначала тоже за окно, где на большой площади прогуливались подруги и любовницы, бабушки-воспитательницы с маленькими девочками и строгие учительницы с ученицами. Площадь пересекали простые женщины, разноцветные, пестрые, красивые и не очень, разные.

Я вспомнила полупустые улицы Иезеркеля и мне стало противно. Таким ужасным этот мир не был еще никогда, таким неправильным, сложным и гадким.

Максимус думал о чем-то своем и взгляд его был направлен в одну точку. Взгляд был печален и немного злобен. Вдруг он гибко соскочил с подоконника.

— Я пойду отдам долг.

— Какой долг? — не поняла я.

— Мужской, дурочка. В банк я пойду.

— В какой банк?

Он закатил глаза, но я правда не понимала.

— Банк приема…

Я хлопала глазами.

— Мне бы твои заботы, — он схватил плащ и вышел.

В дверь тут же постучали. Я открыла, на пороге стояла горничная, латиноамериканка, скорее всего.

— Я ваша горничная, Роберта, — сказала она, — мастер Максимус здесь?

— Нет, только вышел.

Роберта оценивающе меня осмотрела.

— Я его помощница, — верно расценив взгляд и раздражившись, сказала я.

— Я приду позже.

— Да когда угодно, мне все равно, — я с размаху закрыла дверь.

На подоконнике было холодно, но я все равно сидела, положив подбородок на колени — так через дома было видно море. Мысленно я пыталась достичь Капитана. Я взяла телефон, чтобы позвонить, но не стала, почему-то решила, что не стоит.

Я думала над тем, что сказал Максимус, что меня интересует? Не рыба это точно, не живопись и не астрономия. Я подумала, чем в последний раз занималась с удовольствием, выходило, что готовила. Но это моя работа, а не увлечение. Тут я совершенствоваться могу долго. Шмотки меня тоже не интересуют. Выходило, что кроме книг, мне пока ничего не было интересно.

Максимус вернулся к вечеру.

— Ну, ты даешь! Замерзнуть решила? — он стащил меня с подоконника и закрыл окно.

Выглядел он слегка усталым.

— Меня ничего не интересует.

— Естественно, потому что у тебя депрессия. Иди, приготовь мне чего-нибудь на ужин.

— В магазин надо.

— Да, да. Займись работой, наконец, отвлекись!

Я вышла на улицу и прошлась до ближайшего магазина. Заходя в гостиницу, я вдруг поймала на себе пару завистливых женских взглядов. "Было бы чему завидовать", — подумала я.

В номере меня ожидал сюрприз. Максимус сидел на кровати, а на коленях у него сидела Роберта. Она оказалась девушкой крупной, но ладной, крепко сбитой. Когда я вошла они о чем-то сладко ворковали, Роберта натянуто и тонко хихикала. Больше меня поразил Максимус, я представляла себе процесс соблазнения немного по-другому. Он не лез к ней под юбку. "А что он там не видел!" — тут же съязвила я про себя. Он просто смотрел на нее, но как смотрел! Никакой томной поволоки, взгляд его был влюбленным, заинтересованным, он внимал каждому ее слову, движению. Его мимика даже чем-то стала похожа на ее. Руки его спокойно покоились на ее бедре и спине.

Зато Роберта уже вся извелась. Бешенство феромонов, летавших вокруг нее, не поддавалось никакому анализу. Вид у нее был, будто ее жарят на тихом огне, она непроизвольно гладила то волосы Максимуса, то его лицо.

— Приготовь, пожалуйста, на троих, хорошо? И принеси часа через полтора-два, это было бы самое то, — не отвлекаясь на меня, сказал хозяин.

— В постель?

— Нет, просто на столик поставишь, если дверь будет заперта.

— Я только книжку заберу. А то пока вы там…

— Аиша, — цыкнул Максимус.

Я с улыбочкой, которую пыталась сделать, как можно более злобной вышла.

Только в коридоре я поняла, что там в комнате, я вторглась чуть ли не в самое пекло. В коридоре мне показалось прохладнее и не было такого напряжения. Право, если бы я застала хозяина за более интимным процессом, кажется, все было бы проще. Даже не так. Все было бы легче.

Очищая картошку, я поняла, что там происходило. Максимус влюблял Роберту в себя. Мне вспомнился Капитан. Он смотрел на меня совершенно не так. Но он и другой человек. На Мисхору он смотрел по-другому, наверно, на Марию, по-третьему. "Как ты себя ценишь, так и будут с тобой обращаться другие", — прозвучал в голове голос Капитана, я начала постигать эту простую истину.

Роберта кто? Простая горничная, а Максимус был больше похож на обладателя золотого кубка, или олимпийской медали. При этом медаль в любой момент могла разбиться. Он дорожил каждой секундой, а все потому что, возможно, Роберта собой дорожит.

Ужин я принесла, дверь была нараспашку. Максимус сидел на подоконнике и снова был задумчив и строг, глядя вниз на площадь. Он напоминал сытого орла, лениво наблюдающего за курами. Орла, который знал, что любой свой первый голод он легко утолит, без особых усилий.

— О, вкусненькое, — вздрогнул он.

— А где Роберта?

— Вы знакомы? Она уже ушла, ей надо работать. Мы не могли устоять. Она такая… ух. Крепкая, сильная. Пума в прыжке, — он слез с окна и сел к столу.

— М-да, а похожи вы больше были на обладателя антикварной японской вазы.

— В чем-то ты права. Роберте почти сорок, ты могла бы подумать?

— Ей? — я села от неожиданности.

— Именно, — Максимус уплетал за обе щеки, — Ты чем приправляла? Горючими слезами? Пересолила невозможно.