Чтение онлайн

— Боже, — закатила глаза Корделия.

— А что такого? — ухмыльнулся Берт. — Вас много, я один. Приходится делиться.

— Тебя послушать, прям дар божий женщинам, — не сдержала она ехидства.

— Именно! — ничуть не смутился он. — Будет нечестно с моей стороны принадлежать лишь одной красавице.

— Ты невыносим, — не выдержав, Корделия опять хихикнула.

После — осознав, насколько забылась, — прикрыла рот ладонью, смутилась.

Если Берт и заметил ее замешательство, то виду не подал.

— Мне не нужны обязательства, — уже серьезнее пояснил он. — Невеста? Жена? Избавьте. Ни за что. Стоит мне подумать о семейной жизни, как я чувствую на шее удавку. Так уж сложилось, что ни я, ни братья не спешим надевать на себя хомут. Что касается Игната… оно и к лучшему. Некоторым людям нужно запретить размножаться. Мир не переживет еще одного зануду с командирскими замашками и нежной любовью к пыткам.

«Но потом не зови на помощь, когда те же вопросы задаст тебе мой брат. Видела Игната? Страшный, да? Новость дня — внутри он еще страшнее, чем снаружи»

Корделия сглотнула. Похоже, Берт понял неуместность своего высказывания, и воцарилась тишина. Резкая перемена в направлении мыслей встряхнула обоих.

— Пора спать, — прервала молчание Корделия, глянув через плечо. — Просто брать и ложиться?

— Да. Одно одеяло стелешь, вторым укрываешься, — кивнул Берт, внимательно наблюдая за ней.

— Отлично, — поднявшись, она расправила одеяло и собралась уже улечься, как вдруг замерла, засомневалась. — Ты уверен? — уточнила.

— Однозначно. А теперь залазь и двигайся. Я уже начинаю мерзнуть.

Она замерла с занесенной ногой. Поморгала. Обернулась. Наверняка послышалось. Но лучше было переспросить. Просто на всякий случай.

— Что?

— Я начинаю мерзнуть, — повторил Берт медленно и вкрадчиво, словно ребенку. — Залазь и двигайся к дальнему краю.

— Ты собрался тоже спать здесь?

— А ты как думала? — снова развеселился он.

Если честно, она не думала вообще, иначе не согласилась бы.

— Куколка, у тебя случился коллапс всех систем от перспективы спать у меня под боком? — насмешливо уточнил Берт. — Или ты думала, что я оставлю тебя одну во дворе на всю ночь?

— А то вдруг сбегу? — едко ответила Корделия вопросом на вопрос.

— Ты спать хочешь или как?

Она хотела. Очень. И пускай не особо верила Берту, но у нее начиналась та стадия бессонницы, когда готов с разбегу влететь головой в стену, лишь бы отключиться хоть на пару часов. Ее потряхивало. Мысли путались. Корделия что угодно готова была сейчас отдать за ночь отдыха!

— Ты будешь хорошо себя вести? — недоверчиво прищурилась она, прекрасно понимая, что ей будет не под силу помешать Берту взять все, чего бы он ни пожелал.

— Буду храпеть и пускать слюни, — закатил он глаза. — Ложись уже.

Устав от нескончаемой внутренней дискуссии, Корделия отвергла все разумные доводы, которые подкидывал ей здравый смысл, и с решительностью, позабавившей Берта, забралась в гамак. Тот качнулся и слегка прогнулся, принимая ее в свои объятия. Корделия умостилась в нем, укрылась одеялом и, наконец, почувствовала себя комфортно.

Не успела она закончить, как Берт поднялся и подковылял к ней. Сев на край гамака, он неловко разулся. Скованность его движений осталась, но боль явно пошла на убыль.

Внезапно Берт без предупреждения рухнул на полотно. Оно покачнулось, и Корделия взвизгнула от неожиданности. Нет, конечно, она понимала, что с раненой ногой не до грациозных движений, но сколько можно падать и пугать ее!

Поерзав, он устроился на боку лицом к ней и потянул на себя одеяло. Лишь тогда Корделия поняла, что намертво вцепилась в свое стеганое укрытие.

— Отдай, — снова потянул на себя Берт.

— Да забирай, — она не знала, что делать. Повернуться к нему лицом? Лучше не стоит. Спиной? Еще хуже! Корделия предпочитала видеть потенциальную угрозу, даже если никак не могла ей противостоять.

— Сейчас, главное, не пугайся, — откашлявшись, хрипло сказал Берт ей, все еще лежавшей на спине. Не успела она и впрямь испугаться, как он поправил на них одеяло и осторожно закинул ногу ей на бедра, придавив оба сразу. Тут же Берт опустил руку ей на плечо, над грудью чуть ниже горла.

— Что ты делаешь? — прошептала Корделия, боясь лишний раз шелохнуться.

— Не то, что ты думаешь, — тяжело вздохнул Берт. — Тебе нужно утяжеление, тепло и свежий воздух. Я не мозгоправ и деталей не знаю, слышал лишь краем уха. Вот решил попробовать. Игнату в свое время помогло. Он несколько лет после взрыва не мог нормально спать.

Корделия хотела заспорить, на худой конец, пуститься в расспросы, но внезапно обнаружила, что, несмотря на прохладный вечерний воздух, начала согреваться. Берт был очень теплым и больше не шевелился. Вопреки своим же угрозам, не храпел и не пускал слюни. Он расслабился, и она не чувствовала в нем готовности перейти к каким-либо действиям. Под тяжестью руки и ноги Берта Корделия не могла пошевелиться, но обнаружила, что ей и не хотелось.

Также она слышала его тихое дыхание, ровное и успокаивающее своим ритмом. Как ни удивительно, рядом со своим врагом она впервые за очень долгое время не чувствовала себя одинокой. У нее постепенно тяжелели и слипались веки. Без усилий, без метаний и мучений Корделия соскользнула в сон.

****

Корделия проснулась перед рассветом, когда первые солнечные лучи пощекотали ее сомкнутые веки. Где-то поблизости чирикала птаха, ей издалека вторили другие.

Сколько прошло часов? Корделия не знала и не хотела знать. Она не припоминала, когда в последний раз была такой отдохнувшей. Мысли казались четкими. Ломота в висках исчезла, в теле появилась легкость.

Помимо прочего, Корделия чувствовала тепло другого человека. Очень непривычное и… замечательное.

Вернее, оно было замечательным, пока к ней не пришло осознание, кто именно лежал у нее за спиной. Но даже тогда Корделия не пошевелилась.

Да и отстраниться было проблематично. Берт прижался к спине Корделии, положив руку на ее талию и уткнувшись носом ей в макушку. От его теплых выдохов волоски на ее шее встали дыбом.

Вдруг Корделия ощутила нечто твердое, настойчиво упершееся ей в ягодицы. Теперь точно следовало отстраниться, но едва она собралась с силами, как Берт шумно выдохнул. От теплого дуновения по ее коже пробежали мурашки. Корделия замерла, пытаясь остудить пробуждавшееся тело.