Чтение онлайн

— У меня возникла отличная идея для статьи, — сказала она елейным голоском однажды утром. — Почему бы тебе не взять интервью у Грасиелы Д’Алессандро?

Я рассмеялась про себя. Интересно, что она задумала на этот раз? Когда имеешь дело с Лиз, всегда нужно остерегаться подводных камней.

— Это еще зачем? — ответила я. — Дизайнером ее можно назвать с натяжкой. Мы никогда даже не думали писать о ней.

После встречного вопроса ее голос изменился. Она заговорила отрывисто, резко:

— Потому что она одна из важнейших и интереснейших дизайнеров нашего времени, вот почему.

— Я была бы рада с тобой согласиться, — сказала я. — Но, как по мне, единственное, что она сделала, — это унаследовала империю мужа. И после его смерти качество линии полетело под откос. Какова истинная причина? — спросила я, теряя самообладание. Зачем она вела себя, как пресс-секретарь этой Грасиелы?

Лиз заговорила с неприкрытым ехидством:

— Ну, трагическая гибель ее супруга лишь возбудит интерес читательниц.

— Да ну? — усомнилась я. — Она торгует его именем, как будто это был не брак, а случка двух подростков в сортире придорожного кафе. Да я и не думала, что среди наших подписчиц так много вдов-итальянок. — Я понимала, что веду себя чересчур развязно, но очень уж меня злит, когда люди юлят.

— Слушай, — сказала Лиз, явно уже находясь на грани, — ты знаешь, как играть в эти игры. Она купила пару рекламных полос. И я хочу, чтоб она купила больше. Всего лишь пара купленных полос может отличить хороший квартал от плохого. А тебе ведь известно, на ком в первую очередь сказываются плохие кварталы.

Наконец всплыл подлинный мотив. Под вкуснейшим соусом из угроз и обвинений. В остальное время она обычно давила на то, что журнал «Джилл» и женщина-тезка — это не одно и то же. Но когда что-либо шло вразрез с ее интересами, она давала понять, что это отразится и на журнале, и на персоне. Если я, конечно, не уступлю ей.

Признаюсь: порой я уступала. Чтобы спасти собственную шкуру и так же, как все, насладиться видом красивого, толстого, успешного номера «Джилл», набитого рекламой. Но в этот раз она ошиблась. Я могла бы подумать над этим вариантом, если бы Грасиела была интересной и прикольной и сделала хоть что-то неординарное, кроме как овдовела и унаследовала бизнес мужа.

— Грасиела Д’Алессандро — это просто самовлюбленная сучка средних лет, которая занята лишь тем, что глотает таблетки и демонстрирует свой скверный нрав. Если я и напишу о ней, — предупредила я Лиз, — то выставлю ее именно в таком свете — какая она есть.

— Нет. Не. Выставишь. — Слова прозвучали, как автоматная очередь. Я живо представила, как у нее из ушей валит дым.

Как нетрудно догадаться, попав в тупик, Лиз решила воспользоваться своим излюбленным оружием: прислала мне электронное письмо. Копии получило все население планеты Земля.

После этого мне пришел ответ от Эллен:

Получатель: Jill_White@nestrom.com

Копия: Ellen_Cutter@nestrom.com

Re: Грасиела Д’Алессандро

Джилл, я считаю, небольшая заметка о новой линии Грасиелы превосходно впишется в раздел моды.

Э.

Главное, чтобы мне не пришлось описывать саму старую суку. Остальное я как-нибудь переживу. Однако для Пола это была последняя надежда. На следующий же день он созвал совещание, на котором выразил свое недовольство управлением журналом. Мы с Лиз приглашены не были — очевидно, во избежание лишних перепалок. И эта попытка оказать влияние на ход событий таки стала для него последней. На совещании он сам невольно нарисовал громадную мишень у себя на груди.

Неделю спустя — какое совпадение! — бульварная «Пейдж 6» произвела прицельный выстрел в яблочко:

«Как вы думаете, который из креативных директоров “Нестром” был замечен недавно в грязном сортире “Двух картошек” на Кристофер-стрит? Да-да, он самый — однофамилец Джона Томаса [31] . И именно своего Джона Томаса он предлагал всем заинтересованным. Мы знали, что он человек экстравагантный, но все же полагали, что ему хватает воспитания не заниматься эксгибиционизмом. И вот, пожалуйста! Разочарованный свидетель происшествия заметил, что этим он запятнал два имени — и свое, и имя компании…»

Я тут же ему позвонила.

— Это неправда! — выкрикнул он в трубку. — Ты же знаешь, меня никаким калачом не заманишь на Кристофер-стрит!

— Я знаю, милый, знаю, — попыталась утешить его я.

— Кто же мог это сделать?! — негодовал он.

У меня был кое-кто на примете, но доказательствами я не располагала.

— Роджер вне себя от ярости. Что мне ответить ему?

— Ничего не отвечай. Все само образуется.

Слухи действительно рассеялись. Но вместе с ними ушла и власть Пола, и его репутация в глазах одержимого прессой Ти-Джея.

После этого инцидента с Полом я ощутила необходимость воссоединиться со своим штатом. За всеми этими политическими баталиями я совсем их позабросила. Я рассудила, что хорошо бы нам выбраться куда-нибудь вместе. Не для «поднятия командного духа» и прочей муры, конечно. Я собрала всех и спросила, куда бы они предпочли отправиться.

Предложений поступила масса:

«Спа!»

«Пейнтбол!»

«Боулинг!»

«Йога!»

«Прыжки с парашютом!»

Последний вариант мне приглянулся. Я вспомнила, что именно прыжок с парашютом стоял первым номером в списке моих планов из хиллэндерского дневника. Но чем старше я становилась, тем меньше меня привлекал этот вид спорта. А после 11 сентября мне приходилось силой запихивать себя в самолет, и о том, чтобы выпрыгнуть из него, речь даже не заходила.

Именно поэтому я должна сейчас это сделать, подумала я. Мне необходимо было сойтись в битве со своими демонами. Пусть даже они предстанут в таком обличии.

Я призналась, что вариант с парашютом меня заинтересовал, но я боюсь. Несколько моих коллег также поведали о своем страхе высоты. Но я все же сагитировала их, по крайней мере, попробовать. Ведь легче будет вышибить клин клином, и сделать это всем вместе, увещевала я. К тому же, мы сможем состряпать из этого статейку: «Один жуткий шаг — и страх преодолен». Мы все согласились на эту авантюру в святых интересах журналистики.

И вот, одним ясным, погожим утром на следующей неделе мы загрузились в автобус и поехали в Катцтаун, штат Пенсильвания, чтобы прыгнуть с самолета. Осеннее солнце приятно согревало. Нам сообщили, что условия для прыжка идеальные.

Мы напялили костюмы и выслушали подготовительную лекцию. Все было хорошо, пока нас не запустили на борт крохотного самолетика. И когда он оторвался от земли, у меня уже по-настоящему помутилось в глазах. Напомните мне еще раз: зачем мы это делаем?..