Чтение онлайн

«Саша самостоятельно поставила блок?! Вот это лопоухий её довел. Если уйду к ней сейчас, сорву операцию. Гадство», — Дмитрий мысленно скрипнул зубами.

Рассматривая недовольные физиономии членов комиссии, Рюрикович, сдержанно пообещал Або:

«Как только здесь закончим, приду в особняк», — и разорвал связь.

— Господа, прошу внимания, — зычно рявкнул граф Нарышкин. — В связи с плохими погодными условиями я, как председатель комиссии, принял решение воспользоваться упрощённой процедурой проверки. Возражения есть?

— Сергей Сергеевич, я с вами полностью согласен, — торопливо сообщил прокурор Московской губернии.

Не желающие стоять на холоде дворяне дружно поддержали мудрое решение начальника тайной канцелярии.

— Раз возражений нет, господа учёные, ждём вашего вердикта, — распорядился Нарышкин.

Дворяне слаженно уставились на трех пожилых мужчин.

— Я полностью полагаюсь на компетентность Порфирия Ивановича, — торопливо открестился толстячок в овчинном тулупе. И для убедительности ткнул пальцем в седобородого старца.

Тот сокрушенно вздохнул и вопросительно взглянул на коллегу. Натянув шарф на нос, лучший преподаватель Московской академии, осторожно заметил:

— Порфирий Иванович отлично разбирается в аномалиях.

— Господа ученые, давайте быстрее. Имейте совесть! — выкрикнул кто-то из членов комиссии.

— Ну коль решили, что от меня зависит, сколько мы здесь проторчим, то слушайте моё мнение, — натянув поглубже меховую шапку, седобородый старик подышал на озябшие ладони и деловым тоном сообщил: — Энергетический фон этой аномальной зоны не вызывает опасений и находится в пределах нормы. А зомби — превосходная охрана. Всё, уходим.

— Как это «уходим»?! — гневно воскликнул придворный архимаг. — Мы обязаны провести тщательное обследование!

— Порфирий Иванович, действительно, неужто вы позабыли, что энергетический фон надлежит измерять в непосредственной близости от разлома? — с удивлением уточнил преподаватель Московской академии.

— Ничего я не забыл. Как вы такое могли подумать, Степан Абрамович? — возмутился учёный, специализирующийся на аномальных зонах. — Разница составит одну, максимум две маг единицы. Вам так хочется брести по снегу?

— Совсем не хочется, — Степан Абрамович отрицательно помотал головой. Тяжко вздохнув, менторским тоном напомнил: — Наука любит точность. Наш святой долг соблюдать правила, которым учим студентов. Иначе грош нам цена.

«А наставник-то прирождённый актёр. Прямо вжился в роль, изображая „Степана Абрамовича“, — отметил Рюрикович, прислушиваясь к разговору. — Почему же дед вызвался помочь? Сомнительно, чтобы у этого матёрого интригана взыграло человеколюбие. Впрочем, нет смысла сейчас голову ломать. Рано или поздно всё станет понятно».

— Воля ваша. Идёмте, — сдался седобородый Порфирий Иванович. — Уважаемые члены комиссии, если кто-то ещё желает отморозить себе всё, что есть ниже пояса, прошу за нами, — засунув руки в карманы, маститый учёный направился к полю.

Следом за ним тотчас последовал придворный архимаг и «преподаватель Московской академии». Прикоснувшись к очкам, Рюрикович активировал функцию термограммы. Теперь он видел не три силуэта, но пять светящихся пятен.

«Молодцы спецы Нарышкина. Идут след в след за придворным архимагом. И даже я их без оборудования не заметил. Пока всё по плану», — констатировал Дмитрий.

Продолжая следить за «светлячками», Рюрикович думал о жене и о внезапно охамевшей высшей сущности. С чего вдруг Або начал так себя вести, Дмитрий не понимал, и это напрягало.

Проваливаясь в снег, трое мужчин с трудом шли по полю. Вдруг резкий порыв ветра сорвал шапку с головы Порфирия Ивановича. Взмахнув руками от огорчения, старик объявил:

— Коллеги, вы как хотите, но с меня довольно! У меня нет никакого желания превратиться в замороженного зомби. Я возвращаюсь.

— Полноте вам. Мы не дошли до разлома каких-то пятнадцать метров, — неуверенно возразил придворный архимаг.

— Если вам так нужна точность, то идите дальше сами, — раздраженно предложил «Степан Абрамович». Вцепившись в локоть седобородого, покаялся: — Порфирий Иванович, признаю, был излишне самонадеян, оценивая свои физические возможности. Идемте обратно.

Прижав к себе локоть замёрзшего учёного, «преподаватель» умышленно оставил за спиной придворного архимага.

«Давай уже, гадёныш, — мысленно поторопил злодея Дмитрий. — Позади тебя безмолвные мертвецы, впереди спины коллег. Мой дед создал для тебя идеальные условия».

Воровато оглянувшись, придворный архимаг всего на секунду прикрыл глаза. И в тот миг, когда сформированный якорь готов был уже сорваться с пальцев, на запястьях защёлкнулись антимагические браслеты.

— Что это? — Евгений Викторович неверяще смотрел на собственные руки.

— То самое, — довольный собой «Степан Абрамович» улыбнулся и презрительно сообщил: — Какой из тебя придворный архимаг? Ты же сплошное недоразумение. Воины, он ваш.

Не обращая внимания на появившихся из ниоткуда сотрудников спецслужбы, «Степан Абрамович» присел. Засунув ладонь в снег, сосредоточился.

Через несколько томительно долгих мгновений поле засияло алыми линиями конструкта. Нащупав и разорвав ту самую, единственную нить деактивации, «преподаватель» облегчённо вздохнул и распрямился.

Подойдя к нему близко-близко, Порфирий Иванович впервые вгляделся в лицо коллеги.

— Алексей Владимирович? Это вы?! — выдохнул с изумлением.

— Естественно. Кто ж ещё-то? — изобразил недоумение бывший ректор Суздальской военной академии. — Тайная канцелярия, как и прежде, обращается за помощью только к лучшим из лучших. Пойдёмте, коллега, замёрз я, как собака, — пожаловался Алексей Владимирович и повёл ошарашенного учёного к дороге.

Особняк Апраксиных.

Спальня утопала в полумраке. Я сидела на краю кровати и смотрела… в никуда. На душе было на редкость погано.

Очень хочется надеяться, что ушастик устроил мне отповедь из лучших побуждений. Но, увы, не выходит. Оказывается, архисложно кому-то доверять, когда рядом так много дрянных людей. А уж учитывая, что всем этим гражданам от меня что-то надо, дело становится безнадёжным.

Грустно хмыкнув, я поднялась с постели, подошла к окну: вечер был тих и светел. Однако ещё пять минут назад ветер завывал, словно иерихонская труба.