Чтение онлайн

Рука Рюриковича всё так же лежала на плече. Не видя причин для волнения, я полюбопытствовала:

— Для чего предназначен этот артефакт?

— Создаёт купол тишины и многоконтурную ментальную защиту. Редкий и дорогой прибор, — просветил меня Кони. Откинувшись на спинку стула, он обратился к Силантьеву: — Опасаетесь, что тех артефактов, которые на вас есть, будет недостаточно?

— Не люблю рисковать понапрасну. Разговор предстоит серьёзный, — заявил боярин и пристально посмотрел на меня. — В присутствии юриста нет необходимости. Но, учитывая тот факт, что мы с Анатолием Фёдоровичем давно знакомы и я не понаслышке знаю, что он глубоко порядочный человек, не вижу причин просить его удалиться.

Хм-м. Самомнение у господина Силантьева зашкаливает.

— Слушаю вас Олег Олегович, — я одними губами улыбнулась боярину.

Тот сделал крохотный глоточек кофе и выдал:

— Скажу прямо. Вы загнали себя в ловушку. И без моей помощи из неё не выберетесь.

— Поясните?

— Разумеется, — в интонации Силантьева слышалась прямо-таки отческая доброта. — Ваш дар уникален. Вы юны, красивы, ещё и глава боярского рода. Женихи засыпают цветами и стоят в очереди у ваших дверей. Вне сомнений, считаете, что вас ждёт восхитительное будущее. Но это не так, — лицо аристократа превратилось в каменную маску. — Зря вы решили, что вам дозволено вступать в половые связи до брака. Не знаю, о чём думали, оставляя нагулянного ребёнка, но тем самым подписали себе приговор. Можете не обольщаться. Уже завтра ваше имя смешают с грязью. Деловые партнёры разорвут контракты, на ваш род будет наложена экономическая блокада. Никто не захочет иметь дело с падшей женщиной. Вас и ваш род ждёт нищета и забвенье. И нет, уникальный дар не поможет. Боюсь, вы переоцениваете его значимость. До основания Российской Империи на Руси существовало множество княжеств. Известно о десяти женщинах, обладающих даром серебряной ведьмы. И все они являлись супругами великих князей. Отсюда повышенный интерес глав древних родов к вашей персоне. Однако, как только разлетится молва о вашей беременности, поток женихов тотчас иссякнет. Друзей у вас нет, мать отказалась. Когда закончатся деньги, разбегутся и слуги. Вы останетесь одна: отверженная, нищая и никому не нужная, — Силантьев резко повернулся лицом к Кони: — Анатолий Фёдорович, вы полагаете, я пугаю вашу клиентку и сгущаю краски?

— При тех вводных, что вы озвучили, подобное развитие событий — одно из наиболее вероятных, — аккуратно ответил юрист.

Видимо, давая мне возможность осознать весь трагизм моего положения, Силантьев помолчал. А после вновь заговорил:

— Не стану лукавить, Саша. Передавая вам просьбу о встрече через свою супругу, я руководствовался единственным желанием — приобрести ваш графитовый рудник. Хотел предложить по-настоящему хорошую цену. Но после того, как жена поведала о вашей беременности, сердце прихватило. Вы такая юная, а из-за одной ошибки вся жизнь пошла под откос, — боярин сокрушённо покачал головой. Мастерски выдержав театральную паузу, с пафосом объявил: — Я решил пойти против всех мыслимых правил. Здесь и сейчас, как глава боярского рода Силантьевых, предлагаю вам стать женой моего младшего сына. Андрей вашего ребёнка признает. Если не пожелаете разделить с ним постель, неволить вас никто не будет. Принять решение вы должны прямо сейчас.

Вот это поворот. Неожиданно.

Я украдкой посмотрела на Кони: тот с невозмутимым видом пил свой кофе.

— Олег Олегович, благодарю вас за беспокойство о моём будущем, но, пожалуй, откажусь.

Силантьев побагровел:

— Александра, вы точно поняли, что я вам сейчас предложил? — поинтересовался он угрожающе-вкрадчиво.

— Вне всяких сомнений. Мой ответ — нет.

Желваки заиграли на скулах боярина. Прикоснувшись к пирамидке, он деактивировал купол. И сразу же стали слышны звуки: шелест одежды, стук столовых приборов о тарелки. Не сводя с меня тяжёлого взгляда, глава боярского рода Силантьевых встал из-за стола. И во всеуслышание объявил:

— Что ж, боярышня Апраксина, свой выбор вы сделали. На помощь древнего уважаемого боярского рода Силантьевых можете не рассчитывать.

Этот гад только что забил ещё один гвоздь в крышку моего гроба.

Глядя на него снизу вверх, я невозмутимо обронила:

— Учту. В свете вашего заявления считаю необходимым вас уведомить, что на благосклонность либо содействие моего рода, — голосом выделила я слово, — вы также можете не надеяться.

Силантьев нарочито неуважительно хмыкнул, коротко кивнул моему юристу и широким шагом пошёл прочь.

Вот и поговорили. Можно и не сомневаться, что прямо сейчас мне начнут перемывать кости.

Анатолий Фёдорович жестом подозвал парнишку в униформе. Когда тот подбежал, попросил:

— Счёт, пожалуйста.

Дождавшись, когда Кони расплатится, я поднялась со стула. Дмитрий тотчас взял мою ладонь. Направляясь к выходу, слышала за спиной шепотки, брезгливое фырканье. Меня рассматривали, обсуждали и дружно презирали.

Посмотрим, как потом запоёте… подданные.

На улице было морозно. Накинув на голову капюшон, я пошла в сторону парковки. Нет, ехать обратно с Кони желания не возникло. Порталом быстрее и удобнее. Мне хотелось пройтись, проветрить голову.

«О чём думаешь?» — мысленно спросил невидимый Дмитрий, участливо пожимая мне руку.

«О многом, — я грустно хмыкнула и попросила: — Давай не сейчас».

Рюрикович помолчал, погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

«Голодна?»

Прислушалась к себе. Есть хотелось, но не запредельно. Видимо, «пузожитель» уже привык кормиться энергией в определённое время.

«Не особо, — успокоила я мужа. — Хочу немного погулять. Не возражаешь?»

«Конечно, нет».

— Александра, позвольте отвезти вас домой, — вклинился в нашу беззвучную беседу юрист.

— Зачем? — повернувшись к мужчине, посмотрела на него вопросительно.

— Построение туманного тоннеля требует предельной концентрации, не стоит вам рисковать. Мало ли, — очевидно, что-то заметив на моём лице, Анатолий Фёдорович поспешил уточнить: — Внешне вы держитесь безукоризненно. Но я менталист, ваши эмоции для меня — открытая книга. Боюсь, вы сейчас не в том состоянии, чтобы строить порталы.

О как. Беспокоится. Отчего же сидел в ресторане, словно воды в рот набрал? Дима знал, что сама справлюсь, поэтому и не вмешивался. А Кони откровенно разочаровал. Не мужчина, а так… ни рыба ни мясо.

— Хорошо. Поехали, — задумчиво оглядев юриста, я направилась к автомобилю. Сняв его с сигнализации, Анатолий Фёдорович предупредительно открыл для меня дверцу. — Благодарю, — не спеша садиться, спросила: — Какой приговор вынесли мужу Ткачук?

— Всем обвиняемым дали по пять лет каторги. Плюс суд вынес решение о разводе супругов Ткачук. Маргариту я ещё не уведомлял. В основном для этого и хочу с ней встретиться. Пытался сообщить по телефону, но, увы, она не сняла трубку. Подождёте меня минут пять? Быстро схожу в санаторий и вернусь.

Ты смотри-ка, и о Ткачук тревожится. Причём, похоже, искренне. Что же он за человек-то такой?

— Договорились, — бросила я адвокату.

Кивнув, тот тотчас пошёл к пешеходному переходу. Постояв ещё немножко на улице, я села в салон. Сняв с головы капюшон, повернулась к пустующему месту рядом. Дима мгновенно сжал ладонь, давая понять, что он здесь.

— Никак не могу раскусить Кони. Вот что за человек такой? Вроде нормальный, но на встрече с Силантьевым вёл себя, как непонятно кто, — я неодобрительно поморщилась.

Дмитрий хмыкнул и огорошил:

— Наш семейный адвокат держался строго в рамках профессиональной этики. Перед встречей ты предельно чётко дала ему понять, что ждёшь именно этого. В диалоге с Силантьевым юридическая помощь тебе не требовалась. А с остальным ваше величество и сами отлично справились, — тёплые губы Димы коснулись моего виска. — Кстати, ты должна знать: как только станет известно о твоём статусе, боярский род Силантьевых автоматически попадёт в опалу правящего императорского рода. Всё то, что боярин тебе предрекал: экономическую блокаду, нищету, забвение и нерукопожатность — ожидает всех членов его рода. Без исключения.