Главная тайна горлана-главаря. Ушедший сам
Шрифт:
Перечень открывает любимая женщина Маяковского и её муж:
«В.В.Полонской М.М.Яншину
Каланчёвская ул. 4 кв. 17-2 билета».
Затем следуют тогдашние вожди партии (но без генерального секретаря – его фамилия вписана от руки):
«тов. Сталину (секретариат) 2 б
тов. Кагановичу (секретариат) 2 б
тов. Молотову (секретариат) 2 б
тов. Каминскому 2 б
тов. Керженцеву 2 б
тов. Стецкому 2 б».
Далее идут учреждения, с которыми Маяковский постоянно сотрудничал:
«Наркомпрос тов. Бубнову 2 б
тов. Эйнштейну 2 б
Главискусство т. Раскольникову 2 б
т. Беспалову 2 б
Главискусство секретариат 3 б
Главрепертком Гандурину 2 б
Главлит Лебедеву-Полянскому 2 б».
Обращает на себя внимание то, как представлены те или иные лица: у одних – фамилиями с инициалами, у других – с добавлением слова «товарищ», но у вождей это – «тов.», у руководителей рангом пониже – просто «т.», а у начальников совсем незначительных – только фамилия.
Потом возникают девять фамилий рефовцев: Брик, Асеев, Кирсанов, Родченко, Степанова, Кассиль, Катанян, Брюханенко, Незнамов. Напротив фамилии Брюханенко обозначено: «(20 б) для Рефа».
Далее – приглашения работникам Цекамола (генеральному секретарю ЦК ВЛКСМ Александру Васильевичу Косареву и его сослуживцам) – 14 билетов, Академии художественных наук – 4 билета. В Федерацию объединений советских писателей билеты направлялись «всем членам исполбюро».
Отдельно посылался билет «тов. Демьяну Бедному».
Приглашались руководители московских газет: «Правды», «Комсомольской правды», «Вечерней Москвы», «Рабочей
Москвы», «Рабочей газеты» и журналов: «Огонёк», «Чудак», «Крокодил», а также Московскому обществу драматических писателей и композиторов.
В списке приглашённых значились также «тов. Мейерхольд 2 б» и руководители Межрабпромфильма и Совкино (все – с добавлением слова «тов.»). А Совкино (эту организацию тогда ещё называли Наркомкино) с 1930 года возглавлял бывший 1-ый секретарь Краснопресненского райкома ВКП(б) и бывший заместитель редактора газеты «Красная звезда» Мартемьян Никитич Рютин. Так что «тов. Рютина» Маяковский тоже приглашал на свою выставку.
После слов «тов. Бруно Ясенскому» в скобках значился номер телефона, по которому можно было найти писателя – «(5-63-25)».
Отдельно указывались руководящие работники ОГПУ: Ягода, Евдокимов, Мессинг, Агранов, Шеваров, Крамфус и Эльберт – все с добавлением «тов.» и каждому – по 2 билета.
Далее следовала фамилия редактора «Пионерской правды» и восемь фамилий членов Совнаркома, из которых нар-комвоенмору «тов. Ворошилову» посылалось 2 билета, а «тов. Крыленко» – всего один.
Пять пригласительных билетов отсылались в Художественный театр, несколько билетов – в ВЦСПС. Приглашались на выставку глава Госиздата Артемий Багратович Халатов и работница Главполитпросвета Наркомпроса Надежда Константиновна Крупская. Отдельный билет предназначался человеку, не занимавшему никакого поста – Луначарскому (все фамилии – без «тов.» и без «т.»).
Затем шли писатели и поэты, которых Маяковский записал так: Ю.Олеша, Сельвинский, Фадеев, Леонов, Мстиславский, Гладков, И.И.Ляшко, А.Безыменский, Вс. Иванов, Н.Эрдман.
Всего (по самым приблизительным подсчётам) предстояло разослать более 200 пригласительных билетов.
Составив список приглашённых, Маяковский, по словам Павла Лавута, сказал:
«– Ну, остальных – писателей и театры – вы сами знаете. Допишите. Не забудьте Кукрыниксов!»
Рассылкой всех этих приглашений занималась Лили Брик. Запомним этот факт! Завершив распределение билетов, она уехала в Ленинград.
Павел Лавут:
«В последних числах января, за несколько дней до открытия выставки, материалы мы доставили в клуб писателей. Началась кипучая работа, с утра до поздней ночи».
Главным работником по-прежнему был Маяковский.
Артемий Бромберг:
«В простенках между окнами центрального зала выставки он развесил десятки шаржей и карикатур на себя, выбрав наиболее острые, полемичные, сатирические. На самом видном месте, в центральном простенке, висел шарж Кукрыниксов: Маяковский в позе Петра Первого, на нём – лавровый венок, тога. Вместо коня, уздой железной поднятого на дыбы, – маленький тощий лев в наморднике. Лев – это "Леф". Под лапами льва извивается змея с головой критика Полонского…
На первых листах одного из альбомов была наклеена выпущенная в 1927 году позорная книжонка "Маяковский во весь рост", где можно было прочитать о Маяковском: "Бедный идеями, обладающий суженным кругозором, ипохондрический, неврастенический, слабый мастер, – он, вне всяких сомнений, стоит ниже своей эпохи, и эпоха отвернётся от него"».
Павел Лавут:
«Нередко приходилось читать о том, что Маяковский делал выставку чуть ли не самостоятельно, и читатель, не задумываясь, может принять этакое за истину. Это далеко не так, и не следует приписывать выдающемуся поэту того, чего он просто физически не в силах был сделать.
Да, он руководил, талантливо изобретал и сам трудился над оформлением, сортировал, распределял по щитам и витринам, сочинял надписи и даже иногда прибивал гвозди – словом, делал всё, что приходилось. Но нельзя думать и тем более писать, что один человек в четыре дня соорудил такую выставку, несмотря на её, казалось бы, скромные габариты. Нет, это не так!»
Да, помощники у Маяковского были. И наступил момент, когда до открытия оставались считанные часы. О них – Павел Лавут:
«Одолев всяческие препятствия, мы, наконец, забив последние гвоздики (хотя хватило работы и на завтра, до самой минуты открытия) возвращались поздней ночью под 1 февраля домой. Несмотря на усталость, Маяковский предложил добежать на морозе до Арбатской площади, чтобы "схватить такси", и так зашагал, что мне пришлось действительно бежать за ним».
Юбилейная экспозиция
Артемий Бромберг:
«У входа во двор писателей на решётке ограды висела многометровая афиша об открытии 1 февраля выставки "20 лет работы Маяковского".