Чтение онлайн

Орлов и Аннабель переглянулись; в глазах у них читалась одна и та же мысль.

Каким, чёрт побери, образом тёмные смогли заключить сразу два тайных договора?!

Желания и возможности. Что может быть печальней пропасти, раскинувшейся между ними? Особенно если твои возможности относятся к твоим желаниям примерно так же, как… ну, скажем, встречная полоса на трассе относится к той, по которой ты движешься?

Агата Романова искренне считала себя совершенно несчастным человеком. Все кругом не уставали твердить о том, как повезло ей родиться отпрыском столь знатной семьи, какая это честь и привилегия, но фокус в том, что Агата ещё с дошкольного возраста поняла одно: в гробу она видела все эти аристократические заморочки.

Вот только куда от них денешься? При всей своей показной социальности и желании сепарироваться от родителей, Агата — и где-то в глубине души она это понимала сама — смотрела на независимость через призму розовых очков. Больше всего на свете она мечтала остаться в этом мире одной, ни от кого не зависеть, самой отвечать за свою жизнь, но… когда дело доходило до возможностей, девушка всегда терялась.

Она не привыкла решать проблемы. Она привыкла плыть по течению, в надежде однажды зацепиться за удобно торчащий сук — где-нибудь у берега, где и будет лежать всё, что ей нужно.

Хорошего, как ни посмотри, в подобной ситуации мало. Разве что тот факт, что девушка прекрасно осознавала всю проблематику такого подхода к жизни.

Её визит к Нахальному стал первым шагом к тому, чтобы хотя бы оттолкнуться от течения в сторону берега.

И только сделав этот шаг, она осознала, как давно ей следовало предпринять нечто подобное. Перевести мечты в разряд действий, а не сидеть и ждать неизвестно чего от суки-судьбы.

Честь и привилегия, как же. Повезло. Бл*ть. О, да, ещё как «повезло».

Агата ненавидела своё «везение». Агата ненавидела кланы и всё, что с ними связано.

Много везения — быть наследницей клана, у которого из всех активов только воспоминания о великом прошлом. Огромная честь — с рождения быть обречённой стать разменной пешкой в планах действительно крупных игроков.

Красота, популярность в соцсетях, репутация светской львицы. Кое-что из этого Агате даже нравилось, но она всегда осознавала: любые её «достижения» — просто попытка родителей прибавить хоть что-нибудь к пыльной царской фамилии, сделать её более привлекательным товаром.

А что до помолвки с Йошидой… отец и мать всегда твердили ей, будто это шанс рода вновь вознестись, вернуться к величию, к тем временам, когда Романовы правили всей огромной Российской Империей. Пока она однажды — уже подростком, года через четыре после несчастного случая с Йошидой — не подслушала их разговор.

Ну, да. Величие. Михаил Распутин спешно заключил эту помолвку после того, как его сынок начал сближаться с Екатериной Воронцовой. Союз двух крупных кланов не был ему на руку, и Распутин поспешил позаботиться о том, чтобы невеста у его сыночка была не более чем дорогим элементом декора.

Ложь. Ложь и грязь. Всё, начиная от выцветших фамильных портретов и заканчивая её детскими играми с Йошидой, было перемазано в грязи. Теперь не получалось даже улыбнуться, вспоминая о том сгоревшем домике — каждый раз перед глазами вставали фальшивые улыбки родителей. «Познакомься, Агата — это Йошида, сын дяди Миши. Поиграйте вместе в саду, пока мы поговорим о взрослых делах». Не было никакой детской дружбы — было лишь общение, навязанное ей ради собственных целей. Ему, возможно, тоже. Не всё ли равно?

Так что условия, поставленные Нахальным, казались сейчас Агате бесконечно малой ценой за то, чтобы избавить свою жизнь от набивших оскомину клановых правил, разговоров о былом величии и бесконечной грязи интриг и интрижек.

Честь. Вернее, то, что её родители — и прочие высокомерные аристо с их двойными стандартами — понимали под этим словом. Сама Агата была девушкой куда более прогрессивных, современных взглядов и понимала, что, в конце концов, её тело — её дело.

Да, конечно, поначалу просьба Алексея показалась ей странной. Не столько оскорбительной, сколько… непонятной и нелогичной. Поэтому она попросила его объяснить, зачем ей делать то, что он от неё хочет.

Что ж. Он объяснил.

Она согласилась.

Согласилась и пошла надевать на себя довольно безвкусный, как на её взгляд, комплект белья. Впрочем, насколько она в этом что-то понимала, мужчинам такое нравилось.

…с Нахальным они разошлись уже внутри Драконьей Школы. Здесь, в главном зале, было столько народа, что никто не обращал внимания на парочку, стоящую неподалёку от служебного входа. Ещё одна черта аристо — не замечать тех, кто им не интересен — сейчас играла им на руку.

— Давай-ка ещё раз, — негромко и спокойно произнёс Нахальный, поигрывая бокалом, подхваченным с подноса у официанта. — Ты всё запомнила?

Агата нервно оглянулась. Даже несмотря на все предосторожности, она крайне волновалась, и шумящая толпа аристо вокруг неё уверенности ей не добавляла.

Тем не менее, она постаралась поглядеть на журналиста так же спокойно и с укором.

— Ты считаешь меня тупой?

— Нет, я спрашиваю, всё ли ты запомнила, — Нахальный даже отдалённо не выглядел раздражённым. К тому, как он сейчас себя вёл и, наверное, даже ощущал, больше всего подходило выражение «как рыба в воде».

Агата вздохнула, кивнув взгляд на сцену, где какой-то парень, одетый в белоснежное кимоно, ударами рук и ног превращал прекрасную статую из нефрита в груду зелёной щебёнки.

Типичный аристо. Тупой и самовлюблённый.

— Да, — девушка чуть закатила глаза, вновь переводя взгляд на Нахального. — Я всё запомнила.

— Повтори.

— Мне нужно попасть в VIP-зону, — она устало склонила голову в сторону служебной двери. — Ты позаботился о том, чтобы с этим не было проблем. Затем — найти личный номер Суворовых и остаться наедине с Евгением…

Агата сглотнула ком в горле.

Алексей улыбнулся и отпил из бокала с зеленоватым коктейлем, ожидая, когда она продолжит.

—…и снять с ним компромат.

Нахальный хмыкнул.

— Всё так. Иди.

Сказав это, он вынул из кармана свой телефон и уставился в него, переключившись с Агаты на другие дела так быстро, что это даже слегка коробило.

Ну да. Не ему же развлекать этого мелкого придурка Суворова, на всю Москву известного своими любовными похождениями.

Стараясь тоже больше не смотреть на Алексея, Агата машинально поправила парик — и пошла в сторону служебного входа.