Чтение онлайн

— Знаете, господин Нахальный… — заметила она. — Я впервые слышу об этой договорённости, и отнеслась к вашим словам с долей настороженности… Но ни один тёмный никогда не откажется…

—…ни один тёмный никогда не откажется нанести удар по Распутиным, — подтвердил журналист. — По тому клану, которому вы и «обязаны» своим нынешним плачевным положением.

Орлов еле удержался от того, чтобы мучительно застонать.

Нужно добраться до Йошиды. Быстрее. Нужно сообщить ему…

Нет. Нужно сначала понять, что знает этот хлыщ. И придумать, как обезвредить Аннабель с её внезапным рвением. Вот уж откуда не ждал подлянки!..

— Хорошо, — кое-как сумев взять себя в руки и унять волнение в голосе, заметил он. — Но что именно мы должны сделать, господин Нахальный?

Журналист пожал плечами.

— Ничего слишком сложного. Просто… вычислить его и сообщить мне, под чьим именем он скрывается.

Аннабель кивнула; Орлов помотал головой.

— И что именно вы нам предлагаете? — уточнил он. — Не ходить же по всему залу, проверяя каждого.

— Нет, разумеется, — согласился тот. — Тем более, вряд ли Йошида всплывёт в том зале. Нет, искать надо в VIP-зоне.

Он указал на дверь впереди.

— Вас туда пропустят без проблем. Ну, а там… найдите Ратибора Горыныча.

Он вновь широко улыбнулся.

— Этот старый негодяй долгие годы находился с семьёй Распутиных в состоянии холодной войны… а вчера внезапно переобулся в полёте. Я не знаю точно, как именно он связан с Йошидой, и не знаю, какие у них планы на этот вечер. Но Горыныч — наша зацепка. Итак… я могу на вас рассчитывать в этом деле, господин Орлов?

Ох. Иди ты…

— Да, — устало выдохнул Орлов, кладя руку на плечо Аннабели, чтобы слегка охладить рвение девушки. — Да, господин Нахальный. Мы попытаемся отыскать его.

Он помолчал пару секунд. Нужно сказать что-нибудь умное. Для убедительности.

— Только один маленький вопрос… Что нам делать в том случае, если Йошида поймёт, что мы следим за ним?

Нахальный снова коротко рассмеялся.

— Ну, думаю, в этом случае ваш качок сможет легко с ним разобраться.

— Так… разве мы не должны…

Голос Агаты был необычайно тих и сдавлен.

— Не должны что? — спокойно уточнил я.

Не то, чтобы я не понимал, о чём речь. Но мне доставляло своего рода удовольствие наблюдать за тем, как девушка пытается выдавить из себя несколько слов. От её снисходительно-презрительного выражения лица, от показного гонора, что запомнился мне по нашей первой встрече, ничего не осталось.

— Предупредить… Мори? — наконец, решилась Романова. — Ведь если они и правда… грохнут его, то войны не избежать.

Я лишь покачал головой, сиятельно улыбаясь. Похоже, вопрос назревал у девушки все те три минуты, что мы отдалялись от номера Суворовых.

— Тебя ведь не это волнует? — всё тем же тоном заметил я.

В глазах Агаты промелькнуло что-то непонятное.

— Что? Нет, почему…

— Потому что японец, — пояснил я, чуть понижая голос, — уж точно сумеет за себя постоять. Как и его дочь Юкино, если у Суворовых достанет глупости попытаться сунуться к ней.

Агата покачала головой.

— Убить можно всех…

— Возможно, — кивнул я. — Но это не тот случай. Разница в силе слишком велика; возможно, с японцами бы можно было справиться силами клана, но Суворовы собрались бить их тихо и чуть ли не в одиночку. Здесь без шансов. Так что я бы даже сказал, что если кто сейчас и находится в этом здании в максимальной безопасности, так это Мори с дочкой.

Особенно дочка. Если старухе Рюдзин для чего-то нужна Юкино, то она не допустит, чтобы с девушкой что-то случилось. Раньше времени.

— Чего не скажешь, — заключил я, кивая головой на Агату, — о тебе.

Агата промолчала; привыкшая обычно не лезть за словом в карман, сейчас, от шока всего пережитого она слишком растерялась, чтобы быстро подобрать ответ.

— Ну, — пояснил я, — мы идём уже минуты три — а ты даже не уточнила, куда мы направляемся.

Агата моргнула.

— Не говоря уже о том, чтобы спросить, кто я такой или попросту уйти своим путём. Я ведь тебя не держу.

Агата моргнула ещё раз.

— Никс, — радушно отрекомендовался я. — Просто Никс. Один из VIP-гостей госпожи Рюдзин.

— Парень? — удивление Агаты было сильнее даже шока. Её брови взлетели вверх, а лицо, только что оцепенело-заторможенное, вмиг стало выглядеть живее и ярче. — Разве она не…

Я пожал плечами.

— Из всех правил бывают исключения. Возможно, я одно из них?

— Ты очень странный, — заметила Агата. — Не похожий ни на кого из тех, кого я знаю.

— Это хорошо или плохо?

— Ну, — Агата сделала попытку улыбнуться (вышло примерно на троечку с плюсом), — я ведь пока ещё иду с тобой.

В коридоре повисла тишина; я не спешил её прерывать. Вместо этого я медленно шёл вперёд и вдумчиво изучал помещения, по которым мы проходили.

Что ж. В первую очередь это место было не отелем, не ночным клубом и не бальным залом — оно было школой. И, хоть сейчас помещения были временно переделаны под что-то другое, школьная сущность проступала через них. Мы шли по типичному школьному коридору с рядами дверей в кабинеты или жилые комнаты, большинство из которых были наглухо закрыты и почти не отличались друг от друга.

Впрочем… как там говорится? Имеющий глаза да увидит?

А когда глаз мало, приходится задействовать кое-что ещё. Со стороны могло показаться, что я просто пялюсь на пронумерованные двери и иду практически наугад, но на деле всё было несколько иначе.

Наконец, я вновь прервал молчание.

— Угадать исход несложно. У Суворовых только два варианта: убить Мори или Юкино сейчас, на этом открытии, либо… утереться и заткнуться. А поскольку в первое я совершенно не верю, то остаётся лишь дождаться конца вечера. Вуаля! И они больше не опасны. Впрочем…

Секунд пять я молчал, любуясь гаммой противоречивых чувство на лице Агаты от этого «впрочем».

Не то, чтобы девушка была безнадёжно труслива; в какой-то степени в ней даже чувствовалась смелость. Вот только блеф в комнате Суворовых выжал из неё все моральные силы, а полная неопределённость дальнейшего добила остатки. Тут уж не до бравады и героизма.

Плюс этот изуродованный труп… надо полагать, ещё долго будет сниться ей в кошмарах. Возможно, я не питал к Евгению Суворову ни капли тёплых чувств, но стоило признать — смерть была необычайно жестокой и кровавой, даже для такого придурка, как он.