Чтение онлайн

И, судя по витающему в комнате аромату ванильных духов, моя соседка Лина уже собралась. Она как приведение, ей-богу.

Нахожу в своей половине шкафа один из безразмерных худи в фирменном темно-бордовом цвете Академии, натягиваю капюшон и затягиваю его шнурки, чтобы скрыть волосы.

Нащупываю широкие спортивные штаны и надеваю их прямо поверх юбки, лишь бы меня не узнали хотя бы в первые секунды, когда я проникну в зал.

А дальше? А дальше я планирую поразить публику своим красноречием!

Наверняка, на отборе будут присутствовать и преподаватели? Ректор ведь не идиот, чтобы доверить мальчишке полное руководство таким важным факультативом.

Смотрюсь в зеркало, оценивая придурковатые огоньки в глазах.

«Только не совершай глупостей, доча!» — зная мой нрав, завещала моя добрая мама, отправляя меня получать высшее образование.

Никаких глупостей, мам. Только движение к цели.

Им придется меня выслушать!

Проникнуть в зал в мешковатом прикиде оказывается легко. Я смешиваюсь с толпой девушек и парней, которые пришли попытать счастье на милость Белорецкого.

Втекаю в актовый зал вместе с остальными и даже умудряюсь пройти за кулисы. Занимаю место среди молодняка, что толпится за красными бархатными шторами.

Первым к микрофону выходит высокий шатен в очках:

— Тема моего выступления звучит «Каждый экономический спад — это экзамен на зрелость общества», — произносит он мягким голосом.

С этого момента отбор начинается.

Затаив дыхание, я ловлю каждое слово выступающего. Нужно отдать должное, вещает он довольно профессионально.

Как только шатен замолкает, я слышу голос Илая:

— Неплохо.

— Благодарю, — лицо парня загорается надеждой.

— Неплохо для монолога в курилке, а это дебаты, — припечатывает Белорецкий. — Мысли у тебя прыгают, аргументация нулевая.

— Понял, — не спорит шатен. — Структуры не хватило?

— И её тоже. Раздели речь на блоки: причины спада, реакции общества и выводы, — не задумываясь комментирует Белорецкий. — И потом, ты говоришь о зрелости общества, но не даешь этому понятию определения. Каковы критерии?

— Я… я не подумал об этом, — мнётся парень.

— Неудивительно, — выдыхает заносчивый гад и продолжает разбор.

Слушаю его голос, доносящийся из колонок, и меня охватывает неприятное осознание — Белорецкий умён.

Вот же паскудство!

Гораздо комфортнее было считать его заносчивым глупцом с привилегиями от папочки-ректора, но увы, его высокомерие обусловлено еще и наличием интеллекта.

— Я всё понял, — кивает парень.

— Исправь и выходи выступать в конце очереди, — Илай позволяюще взмахивает пальцем.

— Спасибо огромное! — паренек чуть ли ни кланяется и несется за сцену, а его место у стойки занимает рыжая девушка.

Уф! Если каждый из претендентов настолько красноречив, то мне сложно будет выделиться.

С трудом дожидаюсь окончания ее речи и решаю действовать быстро.

Отталкиваю плечом замешкавшегося студента, нарушая порядок очереди отбора, и выбегаю к деревянной кафедре.

Проглатываю взбесившийся пульс и заставляю себя шагать. И на этот раз — сразу к микрофону.

Скидываю капюшон, кладу руки по обе стороны стойки и обвожу публику решительным взглядом.

И да — ректор все-таки идиот, поскольку в зале нет ни одного преподавателя!

При моем появлении бровь Илая изгибается, и, готова поклясться, в его безжизненных зрачках мелькает проблеск удивления.

Схлестываемся в молчаливой зрительной схватке. В его глазах — сплошной лед, в моих же — геенна огненная.

Он ведь не думает, что я отведу взгляд, как делают многие, не выдерживая его дрянной энергетики?

— Снова ты! — вспыхивает Филипп, который велел мне не возвращаться.

Он поднимается с места, явно намереваясь вышвырнуть меня со сцены. Но тут главный подонок Илай делает движение кистью, притормаживая друга.

— Пусть, — звучит с полуулыбкой.

— Пусть, — звучит с полуулыбкой.

Набираю воздуха в грудь:

— Итак, тема моей речи «Достоинство не измеряется происхождением», — выдерживаю паузу, изучаю реакцию элиты. — Мы живем в мире, где место за столом определяется не умом, а родословной. Однако, как известно, само достоинство не наследуется. Оно зарабатывается, — мой голос множится в колонках. — Каждым поступком. Каждым выбором…

В этот момент в зале отворяется дверь и на пороге появляется самый хамоватый из элиты — Дамиан.

В одной руке — теннисная ракетка, в другой — спортивная сумка.

— О, я пропустил самое интересное? — он громко заявляет о своем прибытии, и я сбиваюсь.

Дамиан лениво шагает к первому ряду и плюхается по правую сторону от Филиппа.

Пришедший ведет себя настолько громко, обращаясь к другу, что я сразу теряю нить повествования.

— Прошу тишины, — делаю замечание.

В качестве реакции мне достается лишь презрительный взгляд.

Не будь на кону шестизначной суммы — я бы открестилась от этих болванов и обходила их общество десятой дорогой.

Однако, жизнь редко справедлива, и даже невинный мальчишка с большими глазами может оказаться жертвой коварного заболевания.

Хоть мама и делает вид, что все наладится, но мы с сестрой слышим, как она просит денег взаймы у знакомых и как слезно молится за братишку по ночам.

Наше положение — на грани. У меня нет права быть слабой.

— Вы мешаете мне выступать, — повторяю, испепеляя взглядом недоделанного теннисиста.

— Если что-то не устраивает, то путевка домой в деревню будет ждать тебя завтра в деканате, — отмахивается он, и вновь сотрясает воздух бестолковой болтовней.

«Ренаточка, пожалуйста, только без фокусов! Эта Академия — твой шанс вырваться! Стань примером для нашей семьи!» — звучит в голове маминым голосом прежде, чем я упираюсь подошвой в стоящую передо мной деревянную кафедру.

Все происходит молниеносно.

Тыщ! Со злости я отпинываю стойку так далеко, насколько позволяет мое субтильное телосложение.