Чтение онлайн

— Сафина бы сказала, что ты со мной разговариваешь.

Подхожу и ставлю на место покосившуюся композицию, замечая среди прихваченных холодом бутонов кое-что… интересное. Вытаскиваю, рассматриваю ближе, и сердце делает тяжелый неровный удар.

— Забавно… — произношу сдавленно. — Понял тебя, брат. Спасибо, что показал.

В висках стучит. Прячу находку во внутренний карман и след-в-след возвращаюсь к машине.

— Мы уже хотели за тобой идти, — опершись спиной о тачку Дамиана, Абрамов выдувает сигаретный дым.

— Вы бы зассали, — отрезаю.

— Даже спорить не буду, — Бушар садится за руль. — Поехали, нам еще в эту дыру чесать.

Дамиан с Филиппом ждали меня у входа на территорию.

Вчера мы провожали Яна, а сегодня настал мой черед. Кстати, возможно, я погорячился с Захаровым — пусть и косвенно, но он открыл мне глаза на Ренату. Но уже плевать, сочтемся позже, теперь я и сам отчаливаю.

Врачи заверили, что состояние Эстер стабильно и не требует постоянного наблюдения, за исключением приема медикаментов, ограничения рабочей нагрузки и отказа от вредных привычек.

И, казалось, меня здесь больше ничего не держит.

За это время от Ренаты не поступило ни одного звонка, не пришло ни одного сообщения. А я звонил. Обрывал ее номер. Десятки раз слушал уходящие в пустоту гудки.

И писал. Писал всё подряд: от унизительных, почти умоляющих строк до холодных, до яростных выпадов, от которых теперь противно. Писал и клялся, что это сообщение точно в последний раз, но потом круг повторялся снова.

Вместе с титулом победителя я мог бы отдать ей ещё один — титул хладнокровия. Сначала полный игнор, а затем абонент стал недоступен.

В Альдемаре она тоже не появлялась. Я понял это, когда увидел в актовом зале её пальто. Оно все еще висело там со дня дебатов. Бежала так, что даже одеться забыла.

Меня же размазало до неприличия. Так, что я впервые испытал к себе тошнотворную жалость, а затем и вовсе презрение.

Теперь же в моей душе, наличие которой я вынужден признать, пышным цветом расцветает ненависть.

Что ж, я ведь хотел почувствовать себя живым.

Отвратительная забава. Не советую.

С меня хватит.

Пора вспомнить, какой я есть на самом деле.

Парой часов спустя, сложив руки на руль, Бушар оглядывает многоэтажку:

— Район звездец. Как тебе здесь тачку не вскрыли?

Не отвечаю, но воспоминания подкидывают картину, как я целился в голову местного отброса. А еще подкидывают прогулку по школе, семейный ужин и самый уродливый и самый вкусный торт на свете.

За грудиной щемит.

Не знаю, зачем приехал сюда напоследок.

Хотел убедиться, в том… да хер знает, в чем.

Что по свету в окнах пойму, что двигало отброской?

Что ведьма недоделанная почувствует мое присутствие и бросится в ноги?

Что она жива, здорова и в порядке?

Или, что увижу ее, неспешно шагающей по двору с фирменным пакетом из магазина техники?

Блядь.

Тело наливается свинцом.

Это правда она.

Черно-белая голова торчит из куцей куртки, которую я так ненавижу, а в руках — покупки.

— У ведьмы был серьезный шопинг, — хмыкает Бушар.

— Планшет, — ухмыляюсь.

Планшет для рисования, который она так хотела купить себе сама. Купила. Рад поспособствовать, блядь.

— Кто-то теперь богат и может ни в чем себе не отказывать, — продолжает Дамиан, заставляя меня рассвирепеть. — Слушай, Кощей, Найди себе в штатах наследницу фазенды какой-нибудь, но только не это, — кривится презрительно.

— Хватит, Дамиан, — тормозит его Фил. — Ты прощаться пойдешь или мы попялиться приехали?

Веду челюстью.

Сверлю взглядом спину удаляющейся Сафиной. Дойдя до ржавой подъездной двери, она резко оборачивается.

— Ебануться! — выдыхает Дамиан.

Рената сканирует двор, и в какой-то момент достигает машины Бушара, и мы встречаемся взглядами через лобовое стекло.

Она смотрит прямо мне в глаза, а у меня нутро скручивает.

Тянусь к ручке, но Сафина безразлично переводит взгляд дальше, и вскоре исчезает в доме.

— Мы тонированы наглухо, Белый, — тихо произносит Фил. — И откуда ей знать машину Дамиана, мы же поэтому на ней и поехали.

— Плевать. Все, что хотел, я увидел.

— Не жалеешь о том, что проиграл психопатке? — спрашивает Бушар, заводя двигатель.

— Я никогда не жалею о своих решениях, Дамиан. Но если я останусь, я ее уничтожу.

Со двора выезжаем в тишине. Парни заткнулись, за что я им несказанно благодарен.

— Значит, билет в один конец, Белый? — Абрамов хлопает меня по плечу.

— Почти, — отвечаю глядя в окно, где уже показались огни аэропорта. — Был в один конец.

— Почему был? — хмыкает Дамиан.

Машинально прижимаю ладонь к пальто — там, где скрыт внутренний нагрудный карман.

— Потому что я передумал.