Чтение онлайн

«…он все знает и понимает, и знает и понимает еще много такого, чего никто не знает и что она, мать, сама узнала и стала понимать только благодаря ему. Для Агафьи Михайловны, для няни, для деда, для отца даже, Митя был живое существо, требующее за собой только материального ухода; но для матери он уже давно был нравственное существо, с которым уже была целая история духовных отношений».

У ребенка есть масса врожденных способов сигнализировать о своем состоянии, а у матери — способность воспринимать эти сигналы и реагировать на них. Маме даны удивительные, поистине уникальные возможности — интуитивно находить ответ на любой запрос ребенка. Когда малышу плохо или он не уверен, что мама находится «в пределах досягаемости», он ощущает себя беспомощным и беззащитным, начинает нервничать и искать ее, как будто у него внутри что-то вроде антенны, настроенной на главного в его жизни человека. Она прибегает по первому зову, позволяет малышу использовать себя «на все сто». Как только мама появляется «в зоне доступа» и «выходит на связь», малыш тут же успокаивается и снова чувствует себя в безопасности. Ребенок ощущает свое всемогущество, свою власть над мамой — и начинает более активно вступать в контакт. Так возникает синхронное общение, в которое каждый из партнеров вносит свою лепту.

То, что не заложено на самой ранней стадии развития ребенка, позже очень трудно восполнить. Практически невосполнима эта первичная коммуникация, уникальный настрой друг на друга, благодаря которому происходит взаимное «знакомство»: мама узнает о малыше от него самого, и он узнает о маме «из первых рук». Конечно, жизнь складывается по-разному. И если в силу каких-то причин эти возможности были упущены, отношения матери и ребенка восстановить можно, но теперь уже за счет неимоверных усилий с обеих сторон. И такого эффекта, как от близости в период младенчества, уже не будет. Ведь первый год — определяющий, самый «чувствительный» для развития их отношений.

Когда-то на улицах Москвы можно было встретить баннер примерно такого содержания: «Ваш ребенок похож на няню? Больше общайтесь с детьми!» При кажущейся простоте он бьет в самую точку.

Ребенок становится личностью, человеком в полном смысле этого слова только через общение со взрослым. Малыш, как губка, впитывает и запоминает все, что видит и слышит, и делается это автоматически, без каких-либо усилий с нашей стороны. Он пытается имитировать мимику и жесты взрослых, их поведение и действия, смысла которых еще не понимает. Но в этих, казалось бы, «бессмысленных» подражаниях ребенок усваивает стиль взаимоотношений, традиции и принятые в семье способы выражения чувств. Ранние идентификации глубоко укореняются в личности ребенка и могут в дальнейшем исподволь определять его поведение. Недаром говорят, что воспитывать ребенка нужно, пока он «лежит поперек лавки».

Младенец непременно будет кому-то подражать, кого-то копировать, но кого? Взрослых, которых он видит чаще других. Если это мама — ребенок будет подражать ей, если рядом няня — усваивать ее жесты, интонации, манеры, обороты речи и т. д. За няней ведь тоже стоит ее собственная семья со своими представлениями, установками, традициями. И если мы хотим, чтобы ребенок был похож на нас, надо постараться быть рядом с ним в тот благодатный период, когда у него есть бессознательная потребность все «впитывать» и подражать взрослым, чтобы потом не мучиться вопросами «Где он этого набрался?» и «Откуда что взялось?».

Для беспомощного младенца мама — вселенная. А для мамы и для себя он — центр вселенной: мы абсолютно зависимы от него, мы полностью посвящаем себя ему, отдаем себя в это сладостное материнское рабство.

Только мама способна на безусловную любовь. Только мама не устает искренне восхищаться своим малышом, создавая столь необходимую ему эмоциональную «подушку безопасности». Только мама по-настоящему, стратегически заинтересована в его росте и развитии. Только ей дано видеть и понимать то, чего не заметят и не поймут другие.

В первый год мать и дитя — как сообщающиеся сосуды. Такая тонкая, удивительная связь невозможна между чужими людьми. Даже если биологическая настройка матери на ребенка «сбилась», она сумеет переключиться на его состояние, понимая, насколько она ему нужна. И он ей нужен — не на время, а навсегда.

И только имея за спиной такой надежный тыл, ребенок может нормально развиваться и открывать для себя мир. Психологи говорят: «Младенец беспомощен, если он один, но пара “мать и дитя” не только не беспомощна, но поражает своей жизнестойкостью».

Заменить маму на 100 % не сможет никто — как невозможна стопроцентная замена материнского молока.

Но если уж мы решились доверить ребенка няне, мы должны понимать, что новорожденный, оставленный матерью, в психологическом смысле является сиротой, даже если его мама жива-здорова и время от времени его навещает. И человеку, замещающему мать, потребуется гораздо больше душевных сил, чем самой маме, чтобы восполнить эту потерю. То, что маме подарено самой природой, — способность кормить, ухаживать, чувствовать, заботиться, восторгаться, для няни — огромный труд. Найти человека, готового с материнской самоотверженностью отдавать себя чужому ребенку, очень сложно — на этот счет не должно быть никаких иллюзий.

Жизнь складывается по-разному, но хотелось бы, чтобы судьбоносное решение о том, кто и как будет растить малыша, принималось нами не спонтанно, а с открытыми глазами, с четким пониманием закономерностей развития, потребностей ребенка и реальных последствий такого решения — не только для малыша, но и для себя.

В последние десятилетия стиль материнства заметно изменился и продолжает меняться на наших глазах. В глянцевых журналах мы то и дело читаем интервью знаменитостей, которые с гордостью рассказывают, как уже через неделю после родов вышли на сцену, «зажигали» в ночном клубе, катались на горных лыжах.

Поделюсь и собственными наблюдениями.

Одна из «селебрити» сделала кесарево сечение на месяц раньше срока. Ребенок должен был родиться в сентябре, но вот беда — как раз в это время у подруги свадьба. И мама «ускорила процесс», чтобы появиться на светском рауте, как всегда, стройной и красивой — «Все просто ахнули!».

В семье известного предпринимателя младенца сразу после появления на свет передали заранее нанятой няне, а маму муж тут же увез на Мальдивы — отдохнуть, прийти в себя, восстановиться…

Первое, что хочется сказать, когда слышишь такие истории: а где же пресловутый материнский инстинкт? Что, у современных мам он притупился, атрофировался, пропал?

На самом деле мгновенное пробуждение материнского инстинкта сразу после рождения ребенка — не более чем миф. Это в природе все просто: самка любого животного инстинктивно знает, как выносить, родить и воспитать свое потомство. Ее материнский инстинкт — врожденный, это непременное условие продолжения рода. А человек — существо не только биологическое, но и социальное. Многое из того, что мы умеем, не заложено в нас природой, а приобретается путем обучения, накопления опыта. Поведение, которое мы условно называем материнским инстинктом, надо вырабатывать, формировать, материнский инстинкт не включается автоматически. Любовь матери к ребенку, как и любовь ребенка к матери, возникает далеко не сразу. Малыш уже родился, а вот чтобы «родилась» мама, очень многое должно сойтись — на физиологическом, биохимическом, психологическом уровне.

Что же мешает проснуться материнскому инстинкту? Не касаясь сложных биохимических и физиологических процессов в организме молодой мамы, остановимся на ее психологическом состоянии.

После родов многие женщины испытывают сложные чувства: на смену первой радости, восторгу, эйфории зачастую приходят совсем другие эмоции — уныние, раздражение, гнев, и не каждая может с ними справиться. Не случайно сегодня все чаще говорят о послеродовой депрессии. Психоаналитики видят ее причины в том, что с появлением младенца на свет мама переживает, по крайней мере, три «утраты». Во-первых, это утрата единства с малышом: в период беременности женщина воспринимала плод как часть себя, а во время родов ребенок «отделяется» от нее. Во-вторых, уже нет того образа младенца, который она рисовала в своем воображении: вынашивая ребенка, мама мысленно представляла его внешность, характер, голос, а малыш появляется на свет совсем другим. И, в-третьих, она в какой-то степени «теряет себя»: родившая женщина становится другой и физически, и психологически. Меняется ее тело, меняется и ее жизнь: отношения, взгляды, приоритеты. Ее мир «замыкается» на ребенке.