Чтение онлайн

Михаил моментально со всей силы ударил коленом в пах «Беззубому». Удар получился настолько мощным, что больно стало не только бедняге, враз лишившемуся своего мужского достоинства, но и всем окружающим. Я не слышал вопля главаря: «Вали их!». Я просто схватил рукоять и всем своим весом без замаха обрушил «палку» на голову «Синего». «Синий» охнул и осел на землю, где тут же получил восходящий удар в челюсть от Михаила. Подошва берца раскрошила ему нижнюю челюсть. Я развернулся и прежде, чем получить удар дрыном по животу, успел ударить нападавшего по шее. Хорошая вещь, эта ручка от колонки – парень валялся на земле с неестественно повернутой головой, позвоночник не выдержал удара и сломался. Михаил тем временем при помощи поднятой биты объяснял «Главному», что нехорошо трогать людей, идущих в больницу. Краем глаза я заметил, что зашевелился «Беззубый». В два прыжка я оказался рядом и превратил его голову в суповой набор. Тяжелая рукоять с хрустом и чавканьем входила в лицо, как теплый нож в масло, тело дергалось, а откуда-то из кровавого месива доносился визг. Не обращая внимания на хрипы, я добил «Синего». Для того, чтобы отправить его душу в Ад, мне понадобилось еще два удара – череп просто раскололся на несколько частей, из него вывалился мозг. Все это мелочи, напротив которых просто ставишь галочку или вообще не замечаешь, когда в крови полно адреналина, а перед тобой враг, который собирался тебя убить. Михаил, удачно парировав удар прутом, нанес ответный удар и раздробил кисти «Главного». После чего ударил его в живот и добил ударом по затылку.

— Твою мать! Уроды! – Михаил держался за бок, на котором медленно расплывалось красное пятно.

— Что, расслабился? – я смотрел на рану.

От боли в правой скуле я потерял сознание…

— Живой?

— Кавзэтса нэс, – я не мог сомкнуть челюсти, они сильно болели, что-то сверху мешало. Я понял – это мои зубы.

— Я убил этого урода – он кинул в тебя прутом.

— Шупел! Памахи, глянь, фто там во лту. Казэтса у мена нэ хватаэт субоф.

— Ну-ка, посмотрим… Да у тебя сверху справа два зуба вывернуты. Давай, пока у тебя шок, я их дорву. Там кость торчит, обратно точно не получится вставить.

— Дафай. Плоскогубсы восьми.

— Открой-ка рот пошире.

Это была последняя фраза, которую я услышал прежде, чем снова провалиться в темноту. Темнота была компенсирована доскональным изучением фрагмента собственной верхней челюсти с двумя зубами. Края кости были ровные, похожи на губку, бардовую губку. Я попытался сплюнуть, но кровавая слюна все испортила – она повисла и, очень медленно отделившись от губы, упала на землю. Свистящий звук показал, что в щеке тоже дырка.

— Я уж думал, что ты окочурился. Пойдем, далась нам эта железка. Пока ты лежал, я их осмотрел, снял обувь. Кое-что полезное забрал. Жаль, штаны с одного снять не удалось – обделался, пока ты его убивал, – Михаил помог мне подняться, и мы поковыляли домой. – Тебе повезло, что прут так удачно воткнулся.

— Хах бох?

— Бок? Нормально. Все как вчера сделал, но недостаточно сильно довернул. А так бы лежать мне вместе с этим жмурлом, – Михаил презрительно скривился. – Гопники, что с них взять.

Мы переглянулись, взрыв смеха спугнул стаю ворон с ближайших деревьев. Смеялись так до самого дома. Разрядка – что может быть интересней этого состояния, когда все проблемы позади, а ты смеешься над ними.

— Ребята, я вам яичницу приготовила, – сказала Татьяна и после секундной паузы упала в обморок. И было от чего. Два парня, с ног до головы обляпанные кровью и еще невесть чем. У одного разрезан бок, у второго нет половины лица. А если добавить еще и биту, прут, четыре пары ботинок, куртку…

Татьяну привели в чувство очень быстро, банально похлопав по щекам. Попросили ее принести иглу, ниток и лекарства. Она, заплакав, убежала в дом. Пока Татьяны не было, я помог Михаилу снять форму и осмотрел рану – ничего серьезного.

С раной Михаила все было просто: неглубокий порез, кровь уже не шла. Поэтому обработали края йодом, сделали пару швов, затем, присыпав антибиотиком, замотали бинтом. Со мной оказалось намного сложнее справиться. Щека опухла и болела. Что касается челюсти, то боли не было – было непонятное ощущение. Мне решили сшить десны, а потом щеку. В общем, когда начали шить, стало очень больно, и пока Миша меня держал, Татьяна шила. Плакала, но шила. Что сделать – на войне, как на войне. В конце концов, экзекуция с десной была закончена, а со щекой было все проще: там, по крайней мере, было понятно, куда делать укол новокаина. Уже через несколько минут я рассматривал свое отражение в зеркале.

— Тань, ты теперь за главного. Миху курс антибиотиков и постельный режим. Мне антибиотики, постель и завтра полоскать отваром ромашки, – я смахнул крупные капли пота со лба и оперся о стену: стало трудно держаться на ногах.

— Пойдем, твоя очередь валяться, – Михаил подал мне руку, – в этот раз тебе не повезло.

— Ну что, по грибы? – Татьяна третий день уговаривала нас с Михаилом выбраться в окрестный лес.

— Ладно, Бог с тобой! Пойдем.

Как можно устоять перед уговорами женщины, особенно, когда она зудит через каждые пять минут? Конечно, никак. Вот и мы держались недолго и в конце концов пали под напором неудержимой женской говорливости – лучше умереть в лесу от неведомых напастей, чем дома от взрыва головного мозга. И, согласившись пойти на «тихую охоту», мы оба обрекли себя на новые приключения, если таковыми можно назвать встречу с мыслимыми и немыслимыми опасностями.

Вопреки нашим ожиданиям в это день ничего интересного не случилось.

Грибов в лесу оказалось неимоверно много, видимо, сказалось отсутствие дачников и горожан, жаждущих вынести из леса все, кроме сырой земли. Мы буквально набивали пакеты груздями, волнушками, подосиновиками, бабками и лисичками. Честно скажу: боровиков было тоже много, но брать мы их боялись. Я, конечно, знал, как отличить съедобный боровик от несъедобного – часто ходил по лесам в детстве (надо языком дотронуться до нижней стороны шляпки и, если почувствуешь жжение или горечь, гриб надо выкидывать), но рисковать не стал. Та же участь постигла сыроежки – этими мы просто брезговали, но, немного подумав, несколько раз сходили и за ними – хоть какое-то разнообразие в корм курам. А маслята, сколько же их было на той поляне? Лично я никогда не видел столько грибов сразу и в одном месте, конечно, если речь не шла об обработке уже собранных грибов. Но и на обработке до сегодняшнего дня я не видел.

То, что удалось насобирать за пять часов, мы чистили и сортировали до глубокой ночи и еще половину следующего дня. Грибы на столе, грибы на стульях, грибы на полках, грибы в шкафах, грибы на полу, грибы на лестнице, грибы на нитках под потолком, грибы везде. Весь дом превратился в фабрику по производству сушеных грибов.

Над печкой установили раму с не до конца забитыми через равные промежутки с противоположных сторон гвоздями. На гвозди вешали веревки с грибами или их кусочками, если сами грибы были довольно крупными. В общем, то, что началось с обыкновенной фразы «Ну что, по грибы?», закончилось «геморроем», растянувшимся на четыре дня. Нет, я ничуть не жалею о том, что столько времени ушло на их заготовку. Скажу даже больше: мы повторили сбор и заготовку еще несколько раз. В итоге связки сушеных деликатесов были развешаны по всему дому. А те, что были высушены очень сильно, мы просто сложили в пакеты и всевозможные банки. Так они могли храниться почти вечно. Конечно, несколько пакетов я припрятал до лучших времен. Авось пригодятся.

Осень. Немного холодно, немного сыро, раньше темнеет, зато какая красота вокруг… Листопад. Желтые, красные, зеленые листья, листья всех возможных и невозможных цветов и оттенков отрываются от веток и, кувыркаясь или плавно планируя, несутся, играя с ветром, навстречу земле, где превращаются в мягкий ковер. Мне нравится гулять, поддевая ногами листья, по заросшим осенним дорожкам. Неземное наслаждение окутывает тело и уносит прочь от мирских забот душу. Красота! Я широко раскинул в стороны руки и закружился в душевном порыве. Даже топор за спиной как-то по–своему вписывался в красивую красочную картину окружавшего меня счастья.

Как же мне не приходило в голову выбираться из этого проклятого, пропахшего ложью, деньгами и дымом, города… Каким же я был глупцом.

Запах кофе. Приятный аромат струится в воздухе, подталкивая меня к мысли, что я вижу очередной сон во сне: мне опять кажется, что я дома и все как всегда.

— Мальчики! Поднимайтесь! У меня для вас сюрприз! – голос Татьяны, казалось, звучал сквозь время.

Я открыл глаза, еще пару секунд собирал расплывшееся в разные стороны «Я» и, наконец, собрав воедино все части головоломки, в которую сам себя превратил, встал, потянулся, надел штаны и поплелся на кухню. Ко мне присоединился заспанный Михаил и ничуть не менее заспанный кот.