Чтение онлайн

— Элеонора, наша королева…

— Что с ней?

— Пусть это останется между нами, я говорю тебе, только чтобы ты понял срочность нашей миссии. Ей осталось не долго. После падения она прожила вот уже почти тридцать лет, но всё что от неё осталось — это воля в умирающем теле. Только молитвы служительниц Астарты ещё поддерживают в ней жизнь, и эта жизнь для неё неописуемая мука. Никто в королевстве не знает, какая у нас храбрая королева. Но она не переживёт этот год.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Я этого не знал.

Она прижалась лицом к моей груди.

— Никто этого не знает. Это одна из наиболее хорошо охраняемых государственных тайн. Хуже всего то, что она не оставит наследника.

Я тихо присвистнул.

— А двоюродных братьев или сестёр нет?

— Есть, трое. И уже сейчас они сражаются друг с другом.

Я покачал головой. Учинять подобное с Талаком у двери. Затем мне пришла в голову абсурдная мысль.

— Этот разговор, ты же в серьёз не думаешь о том, что я захвачу корону Иллиана?

— Нет, Хавальд. Я это знаю. Но для нашей страны было бы подарком, если бы нашёлся такой человек, как ты, чтобы возглавить её.

— Да хранят боги от такого как я нашу страну. Это был бы её крах, — заметил я, отодвигая её в сторону, чтобы спрыгнуть с пьедестала и снять её. — У меня нет терпения к придворным манерам, а дипломатия — это то, в чём я совсем не смыслю. Прошу, давай закончим этот разговор, он мне неприятен.

Когда мы продолжили путь, я погрузился в мысли, вспомнив тот день, когда видел нашу королеву в последний раз. Тогда ей едва исполнилось десять, маленькая девочка со светло-рыжими волосами, большими, глубокими глазами на узком, маленьком лице. Если бы её позвоночник сломался всего лишь на один позвонок выше, она бы умерла. А так умирало её тело, за исключением головы.

Уже тогда я видел боль в этих молодых глазах, которые были слишком стары для своих лет. В любой другой стране для такой молодой королевы назначили бы регента, но только не в Иллиане, где говорили, что сами боги охраняют королевский замок и дают нам только тех королей, которые нам нужны.

Эти большие глаза посмотрели на меня. Она заговорила в странном ритме, очень тихо, но внятно, в такт своего поверхностного дыхания:

— Я знаю, о чём вас прошу, сэр Родерик. Но всё-таки выполните мою просьбу. Армия прибудет слишком поздно. Если перевал падёт, то и наша страна тоже. Удерживайте перевал, пока граф не развернёт наши войска.

— Нас только сорок, Ваше Высочество, это все, кто последовал моему призыву. Мы не сможем удержать перевал, — я посмотрел на неё. — Дайте мне разрешение завербовать каждого здорового мужчину при дворе, и тогда у нас получится.

Она перевела свои золотистые глаза слева направо и назад, её знак отказа.

— Эти люди тоже нужны. Королевство не выживет, если я пожертвую детьми могущественных людей.

— Но вы жертвуете теми, кто проявил себя из низкого ранга, став рыцарями в нашем ордене?

— Да, сэр Родерик. Я жертвую всеми вами, ради защиты моих подданных. Я жертвую вашей жизнью не для тех, кто называет себя рыцарями, потому что их отцы имею влияние, я жертвую вами ради людей, для которых никто не поднимет меча, ради крестьян, крепостных и детей. Вы должны защитить этих беззащитных, никто корме вас этого не сделает. У них нет паладина, которого они могли бы послать в бой.

Тогда я глубоко поклонился.

— Мы больше никогда не увидимся, госпожа. Это будет моя последняя служба для вас.

— Вы дали мне кольцо, чтобы я могла послать за вами, в случае необходимости. Хотите, чтобы я его вернула, сэр Родерик?

— Оставьте его себе. Через десять дней оно станет лишь воспоминанием. Мёртвые больше не следуют призыву живых.

Я отвернулся, чтобы уйти.

— Сэр Родерик! — позвала она.

Я повернулся к ней.

— Да?

— Сэр Родерик. Выполните мою последнюю просьбу. Не уходите с этой горечью и гневом в своём сердце. Если бы я могла, я бы сама отправилась к перевалу и преградила путь варварам своими носилками. Но боги распорядились так, что я не могу. И никто, кроме вас, не сможет это сделать.

— Никому не нравится умирать, госпожа. Простите меня за это замечание, но вы требуете слишком много.

— Поднимите меня, — потребовала она.

Я подошёл и поднял спинку её кровати, так что она оказалась в вертикальном положении, привязанная к кровати кожаными ремнями.

— Когда мне было пять и у меня ещё был отец, а у вас король, я приказала вам сорвать цветок и полюбить меня. Вы сказали, что это единственное, чего я не могу вам приказать. Затем вы сорвали цветок и сказали, что любите меня не потому, что я приказала, а потому, что так и есть. Вы помните?

Я кивнул. Я хорошо помнил сияющую девчушку, которая проворно резвилась в саду замка.

— С того дня, сэр Родерик, вы являетесь неотъемлемой частью моих молитв к богам. С того дня я люблю вас.

— Простите, госпожа, но вы ещё молоды. Это любовь ребёнка.

— Вы меня оскорбляете? Я знаю, что никогда не смогу почувствовать другой любви. У меня отняли родителей и брата. Любви между мужчиной и женщиной я никогда не узнаю. Смотрите на моё сердце, как пожелаете, но одно можно сказать наверняка: вы последний из моих любимых, кто ещё принадлежит миру живых. И я посылаю вас на вашу верную гибель, — её глаза сверкнули. — Я прошу вас умереть за меня, и это наполняет вас горечью. Но посмотрите на меня. Посмотрите на мою горечь из-за того, что я должна лежать здесь и жить, потому что никто другой не может нести корону, не ввергнув королевство в гражданскую войну. С вами я отравляю последнего, кому могу доверять. Если бы я могла, то захотела бы умереть вместе с вами. Но мне нельзя, — она закрыла глаза и замолчала. Я встал. Когда я стоял у двери, я услышал её голос в последний раз. — Если вы умрёте, помните, что моя надежда умрёт вместе с вами.

Я поклонился ребёнку с влажными глазами.

— Если я умру, помните, что надежда для всех остальных кроется в вас. Отдайте им то, что я отдаю вам. Свою жизнь. Живите мудро.

Она тихо рассмеялась.

— Как всегда, в вас говорит советник. Разве вы не можете просто сказать прощай, Род?

— Да прибудут с вами боги, госпожа.

— Пусть боги помогут вам. Прощайте, сэр Родерик.

— Где ты был, Хавальд? — услышал я голос Лиандры. — Ты смотрел сквозь меня, как будто был далеко далеко.

— Старые воспоминания, — тихо ответил я. — Уже прошло тридцать лет с тех пор, как она носит корону?

Лиандра остановилась.

— Да. Тридцать. Историки могут позже спорить об этом, но я думаю, что в нашей стране никогда не было правителя лучше. Когда она умрёт, начнётся гражданская война. И то, что тогда ещё останется от её наследия, уничтожит Талак. Если бы ты знал, какая она сейчас, Хавальд! Тогда бы понял, зачем я всё это делаю.

— Как получилось, что ты её знаешь? — спросил я. — Уже тогда она почти никого не подпускала к себе.