Чтение онлайн

Матери в комнате не было. «Да где же она так поздно?! У Саньки ее не было, младший спал. Егор спустился вниз, зашел в людскую. Тихо. Она же не собиралась никуда идти!» Волнение нарастало. Где? Где она может быть? Где еще не посмотрел? Его обожгла мысль. Он не проверил еще одну комнату. Боже, неужели она там, так поздно?! Он стремительно прошел по двору к комнате, что была возле лестницы, и услышал смех. Смех матери.

В это время Настя дочитала сказ о Геракле. Ногай поднял эти истории на смех. Сама, мол, посуди — все у нас перекрали хитроумные греки. Есть у ордынцев похожие сказания про сына бога солнца, что обладал днём невиданной силой, а ночью мачеха луна силу отбирала. Да и со змеем многоголовым сражался, только вот в орла еще мог обернуться и друг у него был — крылатый пес, а здесь-то что?

Насте смешно было, что древние греки украли у ордынцев сказку. Ей вспомнилось, что и у них есть похожие про Никиту-Кожемяку и Финиста Ясного сокола. Пробуй разбери, кто у кого…

Волосы ее выбились из косы, она взялась поправлять. В разрезе рукава обнажилась рука, и стали явственно видны глубокие следы когтей от плеча до локтя.

— Что это у тебя?

— А это… поцарапалась, даже не заметила где. Наверное, об гвоздь.

Ногай оперся на руки, подтянулся и оказался совсем близко к Насте. Руки его скользнули по царапинам.

— Такие глубокие, — пальцы Ногая гладили шрамы. — Похоже на следы, что остаются после встречи со зверем.

Чувственность его прикосновений ошеломила Настю. Ей бы отодвинуться от него подальше, но она была не в силах пошевелиться. Сердце ее бешено колотилось в груди. В ней проснулись забытые, подавленные женские желания. Желания тела.

В этот момент дверь распахнулась и появился Егор.

— Ты не поверишь, что я узнал! Я хотел…

Глаза его горели, в руке он сжимал свиток. Он не сразу увидел, что происходит в комнате, скорей проговорил скороговоркой, заходя. И замер. Этот проклятый ордынец касался его матери. Врезать бы ему по лицу! По здоровому глазу! Увиденное было невыносимо! Он резко развернулся и помчался к лестнице, уже колотя гневно ногами по ступенькам, он услышал окрик матери, выбежавшей за ним.

— Егор!

Расколотить бы эти ступеньки, стены в щепки! Егор добрался до комнаты и громко хлопнул дверью. Мать за ним не пошла. И слава богу! Не нужны ему ее оправдания и сам он оправдываться не будет! Он у себя дома!

Рука все еще со всей силы сжимала свиток, дыхание сбилось.

Что же это за день такой?! Все предатели! Судочек, что был подмышкой, с гневом полетел в стену. Он гулко ударился, звякнула застёжка и на пол высыпалась гора золотых монет.

Егор, все еще глубоко дыша, удивлено взирал на содержимое сундучка.

Нет! Ничего он ей не скажет! Ничего!

Егор в сопровождении верных людей приехали в дом Ксенаксиса свататься к его дочери. Охранник остался с Тимофеевым в главной зале, а Никитка, улечив момент перехватил в коридоре Мати, сказал, что хочет поговорить с Идой, будет ждать ее в саду. Женщина недовольно пробурчала что-то и пошла дальше. И теперь юноша отчаянно терзался: передаст ли эта суровая экономка его сообщение или нет?

Сад был разнообразен: росли несколько высоких пальм и еще какие-то деревья, названия которых Никита не знал. В глубине была ухоженная клумба с цветами. Он ходил от дома до клумбы по тропинке кругами, а в саду заметно темнело. На конец, ему навстречу выбежала девушка, похожая на Иду, правда, наряднее одетая. Волосы были уложены в сложную прическу украшены бусинами. Нет, верно, это она.

— Здравствуй, Никита, — лицо ее было тревожно.

— Здравствуй. Я рад, что ты смогла вырваться, — Никита улыбался. Он долго ждал, готовился, что скажет при встрече. Вот она пришла и все слова куда-то растерялись.

— Да гости…

— Прибавили вам работы?

— Да… нет… как же трудно, — Ида смущенно путалась. — Понимаешь, так странно вышло. Я не специально. Просто собака… и я не была одета для приема. Ну, а ты толком и не спрашивал. А потом как-то не к месту было…

— Ирида! В дом, отец зовет, — послышался строгий женский голос.

— Слушай, мне надо идти. Я не специально… так вышло просто, — скороговоркой говорила Ида, пятясь к дому. Никита шел за ней.

— Я ничего не понял, но мне тоже есть что сказать. Ты меня от собаки спасла просто, да со штаниной выручила. Ну ты это… мне понравилась в общем, и это тебе, — он взял ее за руку и вложил ей нечто, завернутое в платок.

— Ох…ну…

— Ида! Да что же это, в самом деле?

Девушка развернулась, побежала в дом. Возле входа ее встретила сердитая нянька.

— Надеюсь, ты все ему рассказала, и он оставит тебя в покое?!

— Да… вроде. Я только начала, и ты меня звать стала.

— А чего с ним долго?!.. Ишь чего удумал: Иду ему позови! Позорище какое! Еще не ровен час, отец узнает.

— Да все! Это просто недоразумение…

— Вот и хорошо, раз так! Живо к отцу! Тебя одну ждут!

Ида, скрежеча зубами, вошла в дом, на ходу поправляя прическу. Пройдя через людскую коридорами, вышла в просторную залу. В комнате горело множество свечей, зажженных в избытке, специально для гостей. Юноша и отец сидели за небольшим столом и, похоже, пили вино. Позади стоял еще один мужчина, вина не пил, наверное из охраны жениха. Как только она зашла, они встали.

— Вот и моя дочь Ирида, — отец подошел и шепнул уже для нее: — Где ты ходишь?!

Ида напряглась и сжалась — она побаивалась отца. Ксенаксис повернулся к гостю, и, взяв за руку дочь, подвел к столу.

— Вот, славный купец Егорий Тимофеев сватается к тебе.

Юноша вышел вперед и поклонился.

— В знак серьезности своих намерений подарок тебе дарит, — Ксенаксис раскрыл перед ней шкатулку, лежащую на столе. Внутри, на черном бархате, сверкая маленькими звездами, лежало золотое колье, украшенное каменьями.

Ида закусила губу. Колье было и вправду красиво. Сердце тревожно колотилось в груди, в кулачке она со всей силы сжимала платок. Там было явно что-то твердое, выпуклыми частями больно въедающееся в ладонь.

— Я дал свое согласие. Ида!..

— Благодарю. — Ида поклонилась, а после подняла глаза и посмотрела на жениха. Сердце ее сильно стучало. Решалась судьба. На всю оставшуюся жизнь. Черты будущего мужа казались ей приятными, но мысль о том, что она совсем не знает этого юношу, не давала покоя, пугала. Она молчала подбирая слова. Отец незаметно подтолкнул ее.

— Мне понравился подарок, очень красиво… — Она терялась в волнении. — Как, впрочем, и другие ваши подарки. Вы оказали мне честь своим предложением…

— Да, да. Честь! Колье пока у меня полежит — для сохранности, — деловито закрыл шкатулку Ксенаксис. — А после свадьбы ты его получишь.

Вскоре слуги подали ужин. За ужином присоединился и брат Иды. Он, как и старшая сестра, сильно робел, молчал и старался аккуратно есть и держать спину прямо. Вечер для новонареченной невесты прошел как в тумане. Шел разговор, стоит ли сыграть свадьбу в начале осени. Вот только где? Ирида толком не слушала, ей было страшно. На всю жизнь… Она уедет из этого дома, поселиться в новой семье. Все решено. Голова шла кругом, есть не хотелось, от волнения рука продолжала с силой сжимать платок.