Чтение онлайн

– Немедленно отпусти… Алешин?! Разве ты не в Южном? – рявкнул генерал, только сейчас заметив меня, а потом перевел взгляд на Высокова. – Вы тоже участвуете в заговоре, негодяй…

Я не дал ему развить эту тему, а в пол силы ударил кулаком под ложечку. Насладившись видом его выпученных глаз и мученическим выражением на лице, я медленно отошел в сторону. Адъютант кинулся генералу на помощь, но я незаметно поставил ему подножку, и он растянулся в полный рост у его ног. Бешено сверкая глазами, Воронин кинулся на меня с кулаками.

– Алешин! Не надо! – запоздало выкрикнул полковник, но потом быстро отвернулся, сделав вид, что смотрит в другую сторону. – Только не покалечь генерала…

Ловко увернувшись от выпада кулаков, приложил Воронину несколько раз по почкам.

– Да я не хочу его калечить, – наигранно прорычал я, выхватывая свой зловещего вида десантный тесак, заточенный до бритвенной остроты. – Я хочу его пришить! Колись, ублюдок, что замыслил? Не получилось с консервным заводом, так теперь пытаешься нас погубить другими методами? Я еще не забыл твой приказ расстрелять меня в случае неподчинения!

Сбив генерала с ног, я сел на него сверху и приставил к дрожащему от страха одутловатому лицу нож. Сделал зверское лицо и с новой силой стал выплевывать слова ему прямо в лицо.

– У меня нюх на предателей и стукачей! Можешь угрожать трибуналом сколько угодно, но прежде я выпущу тебе кишки, чтобы посмотреть на их цвет! Готов поспорить на что угодно, что ты не человек, а один из тех гнилых выродков, которые сейчас рвут наших людей в Северном!

– Да что себе позволяете?! – орал генерал, пытаясь меня столкнуть и встать на ноги. – Алешин, ты сумасшедший псих! Вы все здесь посходили с ума! Когда мы распылим основные силы по острову, нас в тот же миг сотрут в порошок. Они этого только и ждут. Полковник! Ваши люди просто банда распущенных ковбоев, не признающих никого и ничего кроме самих себя…

– Да пошел ты! – я вскочил с генерала и отошел в сторону. – Признайся, что ты зол на меня за то, что я трахаю твою жену! Да ты, наверное, просто кипятком писаешь, что у тебя уже давно не стоит, зато твоя любвеобильная вторая половина просто без ума от меня…

– Я тебя сейчас убью молокосос!

Генерал поднялся с земли и схватился за табельный пистолет, но его остановил адъютант, схвативший того за руку. – Не нужно, генерал! Прошу Вас, только не на глазах всей базы!

Бешено вращая покрасневшими глазами, Воронин нехотя убрал руку от кобуры:

– Мы с тобой еще вернемся к этому разговору, сопляк. Постарайся дезертировать при удобном случае, а еще лучше тихо сдохни, где-нибудь в вонючей канаве. Не найдется такого места на этом острове, где бы я тебя не смог достать! Ты совершил величайшую ошибку в своей жизни!

Генерал холодно подошел к полковнику и требовательно протянул руку:

– Сдайте свое табельное оружие. Вы, как и ваш бешеный протеже, теперь под арестом.

– Я так не думаю, – холодно ответил полковник. – Только Совет может меня арестовать.

– В таком случае считайте, что Совет такое решение уже принял. Вы ответите за свое самоуправство и личную инициативу. Уж я постараюсь донести до них правду…

– Твое право, Максим. Этого запретить я тебе не могу.

Стоя в стороне, скрестив руки на груди, я мрачно наблюдал за их перепалкой, постепенно теряя терпение. Это противостояние лишний раз подтверждало древнюю истину: Один человек – цивилизация, два – война. До каких еще пор люди будут такими как раньше? Хочется заорать: ”Дурачье! Але! За нами пришли и уже ломятся в дверь, а вы не можете решить кто главный!”

– Не нужно мне рассказывать о моем долге! – сохраняя ледяное спокойствие, сказал Высоков, все больше багровея от гнева. – Мой долг это изнуряющая работа двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю и не Вам мне рассказывать о нем!

– Ваша, правда, – неожиданно уступил Воронин, с неприязнью посмотрев в мою сторону. – А что до хама Алешина, этот человек совершенно не управляем и очень опасен для окружающих. Его безумие очевидно для любого здравомыслящего человека. Хотя бы не поручайте ему эту важную операцию, а еще лучше поскорее спустите в унитаз, пока он весь мир не заразил…

– А Ваша жена иного мнения и так не считает! – вмешался я, подначивая Воронина.

– Алешин! Ты еще здесь? – не оборачиваясь, спросил Высоков. – Живо догоняй конвой.

Смачно сплюнув, я побежал к ждущей меня машине, в которую запрыгнул одним махом. Мне от разборок офицеров ни жарко, ни холодно. Трибунал мне светит по любому, особенно когда меня признают Обращенным, но пока я командир спецподразделения, меня ни одна собака не станет кусать. Пускай лают, я это переживу, а вот переживут ли они, когда нежить придет сюда и вытащит их за пятки из уютных, теплых кроватей? Мы стоим как никогда близко к краю пропасти, а раздоры ослабляют нас намного эффективнее любого внутреннего и внешнего врага.

– Поравняйся с головной машиной, – приказал я водителю, подхватывая с заднего сиденья свой автомат и куцый ранец, почти затертый до дыр. – Здесь я сойду.

Наш Уазик обогнал БТР и перегородил ему дорогу уже перед выездом у КПП. Схватившись за протянутую руку бойца, я одним рывком оказался на крыше бронетранспортера, который через минуту покатил дальше, подпрыгивая на небольших неровностях раскисшей почвы.

– Ваши люди в третьей машине. – Успокоил меня сержант, командующим боевым расчетом.

– Они успели поесть? Воевать на пустой желудок врагу не пожелаешь.

– Им выдали сухпая на три дня. Наверное, сейчас завтракают…

– На три дня? – удивился я. – Нам почти целые сутки туда только добираться!

– Приказ есть приказ. Нам велели – мы сделали.

– Ладно, будем надеяться, что отыщем еду в самом поселении, иначе нам грозит голод.

Конвой сначала двигался по старой дороге, но когда съехал на едва видимую в густой траве колею, начались неприятности. Сначала ведущий сбился с пути – чуть не заведя нас в пропасть – потом из-за сильного дождя грузовики увязли в жидкой грязи. Мы все вместе выталкивали их из этого месива, покуда сами не промокли до нитки. Ругаясь на, чем свет стоит, мы еще не раз поминали погоду, которая словно специально преподносила нам сюрпризы. После дождя все пространство затянуло густым туманом, а с неба стали падать огромные хлопья снега.

– Ничто так плохо не действует на моральный дух как плохая погода, – поднимая воротник куртки, ворчал лейтенант Крылов, командир роты саперов. – Такая погода в это время года не редкость, но все равно, что называется, застала врасплох. Дай еще хлебнуть, капитан.

Я отдал ему свою фляжку с уже не в первый раз разведенным водой спиртом, который давно уже не грел. Закашлявшись, я ощутил, что мои горло и нос словно припухли. Еще только насморка не хватало или того хуже – простуды. Обдуваемый холодными порывами ветра с моря, конвой упрямо взбирался на гору, чтобы перевалить в очередную долину, заросшую высокой травой и низким кустарником. Остров был сравнительно небольшим, но труднопроходимые участки делали поездку поистине адским занятием. Двигатели машин, натужно рычали, толкая наш автопоезд все дальше на северную оконечность, туда, где могучие деревья взмывали к самым небесам, а вокруг курились серым паром многочисленные гейзерные озера.