Чтение онлайн

Недоверчиво поглядывая друг на друга, остальные зашли следом за мной. Кое-как разобравшись с нехитрым пультом управления, я нажал кнопку с надписью ”СЦБ” и принялся считать про себя секунды. На второй минуте кабина мягко остановилась и распахнула двери.

Наши надежды развеялись окончательно и безвозвратно. Нас никто не встречал.

Нижние помещения находились в куда более плачевном состоянии, чем верхние – стены, пол и потолок носили следы разрушений. Еще здесь царила почти полная тьма, а ноги утопали по колено в холодной воде, сочащейся со стен и потолков. Мы медленно вышли из лифта и в полной тишине, нарушаемой тихим плеском, побрели по единственно свободному от препятствий пути. Вдали внезапно мелькнуло светлое пятно, оказавшееся круглым зеркалом, отражавшего свет от невидимого источника света расположенного высоко над головой. Выбравшись из воды на мраморную лестницу, мы поднялись этажом выше, в удивлении встречая по дороге массивные баррикады и десятки новых зеркал, некоторые из которых были разбиты. Что здесь произошло?

Я невольно зашипел от боли, когда луч света от зеркала упало мне на лицо, оставив после себя чувство ожога. Раньше остальных, добравшись до стального моста перекинутого над глубокой пропастью, я опасливо перешел на другую сторону. В небольшом закутке, сразу за поворотом, находился пункт контроля. Всюду под ногами в подозрительном количестве встречалось брошенное оружие и заплесневелые патроны, которые совершенно были не непригодны к использованию. Взявшись обеими руками за рычаг трансформатора, я вернул его в прежнее положение, с радостным возгласом приветствуя вспыхнувшее над головой освещение. Старые мониторы наблюдения медленно оживали, показывая сверкающую сетку помех. Некоторые пульты с громовыми хлопками замкнули и потухли, но большинство осталось работать. Увидев на экране видео-селектора мигающий огонек не принятого сообщения, я чуть подумав щелкнул ногтем по сенсорному экрану, невольно схватившись за оружие, когда на огромном экране прямо у нас над головой появилось изображение сурового человека лет сорока в форменном кителе офицера Федеральных сил. Его голос гремел из скрытых динамиков.

– Шестнадцатое февраля две тысячи четырнадцатого года. Запись первая. Докладывает начальник службы безопасности майор Руднев. Если мое сообщение слышат, хочу предостеречь об огромной опасности нависшей над всем человечеством… сегодня в три часа по полудню, доставили группу гражданских. Старший из них мужчина тридцати лет, женщина примерно двадцати пяти. Вместе с ними дети и подростки обоих полов, от одиннадцати до шестнадцати лет. Все они жители окраины города. У всех одни и те же симптомы – сильная аллергическая реакция на яркий свет и странные аномалии кожи. Пытаемся собственными силами провести обследование и выяснить, что именно с ними произошло и почему, их доставили на строго засекреченный и охраняемый объект в таком состоянии. Первые полученные в медицинской лаборатории результаты не вдохновляют и вызывают недоумение…

Запись оборвалась, но через пару секунд тот же голос продолжил.

– Пятница. Двадцать восьмое февраля две тысячи четырнадцатого года. Запись вторая. Я принял решение взять под охрану свыше двух сотен гражданских, доставленных с поверхности с аналогичными от шестнадцатого числа симптомами ожогов. Сильный жар, обезвоживание, отрицательная реакция на ультрафиолет и необъяснимые приступы агрессии и ярости. Попробовали использовать экспериментальную сыворотку, присланную из главного штаба. Пятеро в результате скончались. Пришел странный приказ сжечь тела, а остальных изолировать от персонала в карантинном блоке изолятора. Руководитель исследовательской группы впервые показал мне компьютерную модель распространения инфекции. Эта не микробы и не вирусы, а нечто необычное, что можно назвать изменениями на субатомном уровне. На моих глазах меняется наше представление о Вселенной и органической жизни в целом. Мои люди напуганы, они мечтают лишь об одном, подняться, наконец, на поверхность, но верхние этажи надежно блокированы прибывшими подразделениями генерального штаба. Начальство пытается уверить меня, что все неудобства – временное явление, и скоро все разрешится, но я им не верю. Принял решение взять под свой контроль все охранные отряды из соседних секторов. Никто из людей мне в этом не перечил и приказа не нарушил. Начальство как ни странно тоже…

Я посмотрел на бледные лица Бахи, Лютого, Тихона и Дэна, внимательно слушавших эти послания. Снова перевел взгляд на говорившего майора. Я догадывался, что будет дальше.

– Первое марта две тысячи четырнадцатого года. Запись третья. Одно из тел умерших гражданских не сожгли, как того требовали правила, а, в нарушении всех инструкций, доставили в морг для вскрытия. Мертвое тело ожило и напало на санитара, прокусив ему плечо и откусив два пальца на правой руке. Прибывшему по вызову дежурному расчету понадобилось десять минут, чтобы упокоить беснующееся тело мертвеца, которого удалось остановить лишь прямым выстрелом в голову, фатально повредив мозговые ткани. Санитара срочно госпитализировали в карантинный медбокс, где содержатся люди с первой стадией заражения. Руководство умоляет меня не волноваться, но по-прежнему отказывают нам в выходе на поверхность. Новости из внешнего мира нам отчего-то больше не доставляют, радиоканалы глушат и даже обычные газеты и журналы мы видели в последний раз пол года назад. Постепенно появились перебои с поставками оружия, боеприпасов и продовольствия. Новых подкреплений нет и, скорее всего не будет. Мы подозреваем, что на поверхности разразилась война. Но с кем и ради чего? Неясно…

Шепард и остальные сгрудились позади меня, с тревогой наблюдая за офицером, который с каждой записью становится все более вымученным и осунувшийся, в заметно измятой, давно не стираной форме, с пятнами грязи на некогда безупречной тигровой униформе.

– Третье мая две тысячи четырнадцатого года. Запись четвертая. Если мое сообщение кто-нибудь слышит, не суйтесь на территорию базы ни под каким предлогом. Не знаю, сколько мы еще продержимся. Инфекция вышла за пределы карантинной зоны и поразила половину моих людей, распространяясь с невероятной скоростью. Всем ясно, что сыворотка бессильна, но ее последние запасы продолжают использовать с неведомым ранее ажиотажем в утроенных количествах. Руководитель исследовательской группы погиб при весьма странных обстоятельствах. Его тело найдено разорванным на пополам, а фрагменты тела обнаружены в разных частях комплекса. Сегодня я дал добро на ряд розыскных мероприятий, но убийца до сих пор не найден. Бойцы подавлены, все время спрашивают, когда их выпустят, из этого чертового слепа, а я придумываю отговорки, оттягивая правду на потом. Решаюсь на ужесточение карантина, хоть и понимаю всю бессмысленность своего поступка. До сих пор нет ни одной догадки или зацепки относительно распространении инфекции. Еще вчера здоровые люди…

Экран замигал и погас – запись на этом месте прервалась. Долгое время на экране ничего не было. Потом появилась привычная комната и пустое кресло перед монитором. Наконец в кадр зашел все тот же офицер только с бутылкой водки в руке. Он долгое время, расхаживал перед камерой, прежде чем решится начать диктовать очередное видео-послание. Каждого из нас ужаснул его усталый и помятый вид. Можно было подумать, что за несколько месяцев он состарился лет на десять-пятнадцать. На лице месячная щетина, давно не стриженые волосы, взъерошенные и сальные, на лбу протянулся отвратительный рваный рубец, небрежно зашитый ниткой. Один глаз заплыл начинающимся воспалением, а второй опух от недосыпания.

– Запись включена, а я до сих пор не знаю что сказать, – устало пробормотал он, массируя ладонями лоб и при этом стараясь не смотреть в объектив. – Две тысячи четырнадцатый год. Наверное. Я не знаю, какой сейчас месяц. Не знаю дня недели, да мне это и не надо. Главное – я уже не помню, сколько нас было в самом начале и сколько осталось. Скольких мы убили и скольких успели спасти, совершив своевременную кремацию. Технические помещения по моему приказу закрыты и запломбированы. Все, кто не успел покинуть нижние сектора, остались с Зараженными. Вместо необходимого нам оружия, продовольствия и медикаментов, нам пришел сверху приказ уничтожить серверную комнату со всеми компьютерами, а так же склады, на которых хранится вся та инопланетная хренотень, что тут собиралась долгие годы. Выполнить приказ не могу – запасной выход на поверхность находится в секторе Зараженных и надежно закрыт на магнитную пломбу, склады и компьютерные залы остались по другую сторону. Даже если бы у меня было в избытке людей, я ни за что не отдал бы столь самоубийственный приказ, отправляя их на жуткую смерть. Все зараженные переродились в каких-то неописуемо жутких чудищ, которые, с адской ловкостью, терпением и изобретательностью пытаются выбраться из ловушки и добраться до нас. Пока жив хоть один из нас способный держать оружие, у тварей нет ни одного шанса на прорыв. Мы еще повоюем…

По экрану побежали помехи, а из динамиков раздалось тихое шипение. Были еще записи, но все они оказались повреждены. Еще немного поколдовав с пультом, я хотел уже отойти, когда последняя запись неожиданно воспроизвелась. Лица говорившего не было видно, из-за помех. Очертания человека казались сжатыми и изломанными. Единственное, что можно было рассмотреть, это светлое пятно пальцев сжимающих рукоять пистолета. На заднем плане слышались крики, нарушаемые автоматными очередями. Потом раздался замогильный голос.

– …последние выжившие забаррикадировались в оружейной комнате, откуда пытаются организовать наступление и вернуть утраченные позиции. После страшной гибели Интенданта, командование целиком перешло ко мне, но это ничего не меняет. Зараженные весь прошедший месяц с нечеловеческим упорством штурмовали одну линию обороны за другой, пока не загнали нас словно крыс в угол. Среди агрессивных, но глупых зомби попадаются страшные существа, плюющие языком на десятки метров, создания, умеющие, словно мухи лазить по стенам и потолкам, а так же мои “любимые”, способные даже с отстреленной головой и оторванными конечностями продолжать наносить увечья. Эта дьявольская вакханалия каким-то образом ухитрились взломать пломбу и вырваться на свободу. Во всех коридорах последние несколько дней идут тяжелые оборонительные бои, но наши силы на исходе и тают с каждым часом. Патроны выдаются поштучно, вода распределяется по глоткам, а скудная еда делится между несколькими людьми. Помощи сверху нет. Нас бросили в этой дыре, словно прокаженных, а не людей отдавших служению своей родине все лучшие годы своей жизни. Последняя надежда на ультрафиолетовый излучатель исчезла, когда Зараженные поняли, откуда исходит угроза и стали уничтожать зеркала. Все кончено. Спасения нет. Я уже слышу их голоса, а значит, нас ждет новая атака, которую мы, скорее всего не переживем. Последние слова я адресую своей жене и детям, которых никогда больше не увижу. Обнимаю и целую! Живите счастливо. Прощайте…

Я с тяжким сердцем отключил передачу, услышав, как из динамика, раздались автоматные очереди, грязная ругань, жуткие завывания Ночного Охотника и глухой рев Толстяка. Защитники не смогли справиться с распространением Радости жизни в своих рядах и пали жертвами собственных руководителей. Просто удивительно, как долго дрались храбрецы в замкнутом пространстве, пока не поняли всю тщетности своих усилий.

– Что-то я не уловил про последнюю надежду и ультрафиолетовый излучатель, – прервал затянувшееся молчание Джавахарлаев. – Если зеркала отражают излучение некоего устройства, тогда где же оно само? Куда делись Обращенные и что нам делать дальше? Не хочу пережить тоже, что пережил этот парень. В какой части базы мы находимся и где резервный выход?