Чтение онлайн

Решающую роль играла оценка идейно-политических качеств. Под этим, как правило, понималась готовность безоговорочно следовать решениям партийного руководства. Например, в записке Г. Г. Ягоде 23 мая 1924 года Ф. Э. Дзержинский отмечал: «…Мильнер (А. И. Мильнер — начальник Новгородского губотдела ГПУ. — В. И.) по вопросу внутрипартийной дискуссии колеблется. Если это верно, то при всей его деловитости и преданности делу — у нас держать его не стоит» [753] . В ходе внутрипартийной дискуссии 1923 года из 546 коммунистов партячейки ОГПУ за линию ЦК голосовало 367 человек, за оппозицию — 40 и 129 — колебалось. Из 266 коммунистов Московского ГПУ ЦК поддержало 195 человек и 71 — колебался. Эти цифры были лично подсчитаны Ф. Э. Дзержинским [754] . Начальники губотделов, как правило, входили в состав бюро губкомов РКП(б) и президиумов исполкомов губернских Советов.

В свою очередь, после завершения партийной чистки 1921 года уездные политбюро стали брать на оперативный учет всех исключенных из РКП(б) по представлявшимся укомами материалам и отправлять в парткомы компрометирующие данные на членов партии. Все чаще при рассмотрении персональных дел запрашивались материалы из местного органа ОГПУ [755] .

Политбюро ЦК и лично В. И. Ленин побуждали руководство ВЧК — ОГПУ к организации постоянного жесткого политического контроля и политического сыска. В апреле 1921 года Ленин направил секретную записку секретарю ЦК Молотову:

Поручить ВЧК выработать систематический план: а) на лето-осень 1921 года б) на январь (вообще начало) 1922 г. и доложить через 1–2 недели в Политбюро. Примерный план их (т. е. ВЧК) мер:

1) доликвидация с-р. и усиление надзора,

2) то же меньшевики,

3) чистка партии: долой нестойких коммунистов,

4) чистка Саратова и Самарской губернии,

5) отряды особого назначения,

6) курсанты в провинции,

7) чистка аппарата государственной власти в деревне, необходим доклад ВЧК,

НКВНУДЕЛ, РАБКРИН.

Совершенно секретно. Только лично. Перепечатке не подлежит. По использовании сжечь [756] .

План был действительно разработан Секретным отделом ВЧК и направлен Ленину [757] .

В связи с проходившим в апреле 1922 года Всероссийским съездом врачей нарком здравоохранения Н. А. Семашко направил в ЦК РКП(б) записку, отмечая, что на съезде «просматривалось стремление поддержать кадетов, меньшевиков, создать свой печатный орган». По этому вопросу состоялось два заседания Политбюро — 24 мая и 8 июня 1922 года. Было принято Постановление «Об антисоветских группировках среди интеллигенции», предусматривавшее проведение любых съездов только с разрешения ГПУ, проверку благонадежности всех печатных органов, усиление фильтрации при приеме в высшие учебные заведения, запрещение создания новых творческих и профессиональных обществ без обязательной регистрации в ГПУ. Политбюро потребовало от ГПУ внимательно следить за поведением врачей и всей интеллигенции [758] .

Кроме этого на заседании Политбюро 26 мая было принято предложение Ленина поручить ГПУ вместе с Н. А. Семашко выработать план конкретных мер и представить его Политбюро. 22 июня 1922 года Политбюро продолжило обсуждение этого вопроса. От комиссии, назначенной Политбюро 8 июня, выступил заместитель председателя ВЧК И. С. Уншлихт, представивший список неблагонадежных врачей-кандидатов на высылку. После обсуждения Политбюро поручило И. С. Уншлихту в трехдневный срок разбить этот список на три группы по следующим критериям: 1) для ареста и немедленной высылки этапным порядком; 2) для ареста и ведения следствия о распространении нелегальной литературы; 3) для ареста и высылки этапным порядком с предоставлением недельного срока для ликвидации своих дел [759] . Очевидно, что в данном случае Политбюро не только поддержало общую политическую установку, но и углубилось в детали полицейской службы.

После встречи 4 сентября 1922 года с Лениным, еще не приступившим официально к работе после первого инсульта, Ф. Э. Дзержинский записал указания вождя: «Директивы В. И. 4/1Х. С. секретно. Продолжить неуклонно высылку активной антисоветской интеллигенции (меньшевиков в первую очередь) заграницу. Тщательно составлять списки, проверяя их. <…> Составлять списки враждебных нам кооператоров. Подвергнуть проверке всех участников сборн.[иков] „Мысль“ и „Задруга“». На следующий день Ф. Э. Дзержинский поручил начальнику Секретного отдела Т. Д. Дерибасу подготовить проект доклада в ЦК РКП(б) о высылке интеллигенции за границу с указанием, сколько и кто уехал и кому эта мера изменена [760] .

Одновременно Политбюро направляло энергию чекистов на беспощадную борьбу с эсерами и меньшевиками. Эти партии представлялись коммунистическому руководству в условиях перехода к НЭПу главной опасностью, ибо могли увлечь за собой значительное количество рабочих и крестьян. 20 марта 1922 года на Политбюро от имени комиссии, созданной 8 декабря 1921 года, все тот же И. С. Уншлихт выступил с докладом «Об изъятии меньшевиков и эсеров из органов профсоюзов, Наркомтруда, кооперативных и хозяйственных». По результатам обсуждения было решено поручить И. С. Уншлихту уже к следующему заседанию Политбюро, через день, представить проект постановления о Бюро содействия ГПУ при кооперативных и хозяйственных организациях [761] . Поручение было выполнено, и 22 марта Политбюро постановило этот проект утвердить.

Создание Бюро содействия ГПУ на местах и ее местным органам означало развитие еще одной сферы отношений ЦК РКП(б) — ВКП(б) с тайной политической полицией — на членов партии и сочувствующих оказывалось постоянное давление с целью их содействия чекистам, в том числе в деле политического контроля и политического сыска. В положении о Бюро содействия ГПУ указывалось, что они организуются при учреждениях Наркомата труда, кооперативных и хозяйственных органов «в целях отстранения эсеров и меньшевиков». В состав таких Бюро должны были входить три коммуниста из числа руководителей учреждений и коммунистических ячеек со стажем не менее трех лет. Тут же содержалось предупреждение о том, что в Бюро нельзя включать коммунистов, состоявших после 1917 года какое-то время в партиях эсеров и меньшевиков. В задачи Бюро содействия входило:

а) изучение личного состава всех категорий работников данного учреждения в смысле политической их благонадежности и партпринадлежности и распределении их, как коммунистов, так и антисоветских элементов, по Отделам и отделениям <…> учреждения б) взятие на учет с.-р. и меньшевиков <…> по форме выработанной Секретным отделом ГПУ… г) оказание полного содействия органам ГПУ в даче им нужных справок, указаний и т. д. по всем их запросам д) содействие поступлению на службу секретных сотрудников ГПУ… е) организация по указанию и под руководством органов ГПУ наблюдения за подозрительными эсеровскими и меньшевистскими элементами… ж) предоставление в установленном Секретным отделом ГПУ порядке систематической информации органам ГПУ об эсеро-меньшевистских проявлениях в вышеуказанных учреждениях за определенный период времени.

Бюро содействия были обязаны «по указаниям органов ГПУ <…> к определенным срокам представлять по установленным формам списки на с.-р. и меньшевиков <…> с точным указанием отделов, отделений и столов, где они работают». Наркомату труда, Центросоюзу и центральным хозорганам (по списку ГПУ) поручалось в недельный срок совместно с ГПУ подготовить инструкции по проведению в жизнь этого постановления, а аппарату ЦК — направить это постановление на места в виде специального секретного циркуляра [762] . 28 сентября 1922 года Политбюро вновь обсудило вопрос Бюро содействия органам ГПУ. В 1923 году результаты его работы руководство ГПУ оценило так:

…в течение года своим существованием доказали, что ячейки ГПУ (БС) должны быть в каждом органе РСФСР… Из полученных докладов с мест видно, что Б. С. является большим подспорьем в секретной работе органов ГПУ по выявлению антисоветского элемента и прочих. Б. С. тем более необходимы в Москве хотя уже только потому: а) переброска сексотрудников-осведомителей; б) устройство на службу сексотрудников; в) предварительная вербовка осведомителей — ведомственным порядком. Это является большим плюсом для ГПУ [763] .