Чтение онлайн

Обдумав происшедшее, я решил связаться с оставшимися в живых марсианами и попытаться что-нибудь выяснить о смерти Мика. Но никто его особо не помнил. Только один сказал, что знал Мика при жизни, но, как он погиб не видел. Этот марсианин согласился приехать ко мне и всё рассказать о прошедших в то время тяжёлых событиях.

Я встретился с ним через три дня. Мы обменялись приветствиями, и марсианин сказал, что помнит меня – слышал обо мне и видел меня в те дни. Но я не мог вспомнить его лицо.

– Как теперь ваши дела? Проблемы с чипом решены? – участливо спросил он.

– Почти. Спасибо, – поблагодарил я, а потом продолжил. – Я хотел бы поговорить о Мике. Мне довелось с ним провести несколько часов боя при наступлении десанта. Славный парень. Но меня в прямом смысле слова вывели из боя и увезли вообще с планеты. И я только недавно вернулся на Марс, и к моему большому горю увидел его имя среди погибших. Расскажите мне о нём.

– Да что рассказывать? Обычный парень. Молодой, неопытный, оптимистичный. В принципе, как вся молодёжь. Мы вместе с ним работали в одном цехе. Много говорил непонятно о чём, но работал хорошо. Смышленый был и усидчивый. Жалко, конечно, что погиб, – марсианин задумался, не зная, что ещё сказать, и добавил. – У него был наставник по работе. Он его обучал. Тоже погиб.

Я кивнул головой, показывая, что знаю его наставника и знаю, что он тоже погиб. Я понял, что особо дружеских отношений у марсианина с Миком не было. Просто сосед по рабочему месту.

– Как происходили события в те страшные дни? – спросил тогда я.

– Мы продержались четыре дня. Нашу группу из четырнадцати человек зажали десантники в тупике. Предлагали сдаться. Батареи на нуле, кроме ножей ничего нет. Тогда командир дал команду идти в рукопашный бой. Но какой рукопашный бой против вооружённого до зубов десанта. Нас быстро положили нервно парализующими пулями. Но когда всех нас, оставшихся в живых, отправляли в госпиталь и временный пункт заключения, все десантники отдали нам честь. Стали уважать за стойкость и храбрость. Вот такие были дела.

– Не помните Макса?

– Как же, конечно, помню. Он у нас был самым главным. Умный и смелый был марсианин.

– Он тоже погиб?

– Считается пропавшим без вести. Но думаю, временно. Сейчас в подземном комплексе идут поисковые работы, и его останки скоро найдут. – Я с большим вниманием смотрел на марсианина, и он стал рассказывать. – Всё шло по плану. Мы держали позиции, сколько было возможно, а потом отходили за следующие укрепления. Но неожиданно десант прорвался в одном направлении и рассёк наши силы. В принципе ничего страшного не было. Каждый отряд мог действовать самостоятельно. Но проблема была в том, что одно помещение с секретным оборудованием не было взорвано. Кто-то дал промашку, или неудачно сложились обстоятельства. Макс с небольшой группой марсиан пошёл на прорыв, чтобы взорвать это помещение. Никто из них не вернулся, но оборудование было взорвано. Думаю, Макс похоронен там.

– Макс жил революцией и погиб за неё, как герой, – сказал я.

– Мы все жили революцией, и все умирали или готовы были умереть за неё. Иначе бы она и не состоялась, – поправил меня марсианин.

– Да, иначе бы она не состоялась.

Поговорив со мной ещё немного, марсианин, сославшись на дела, пожелал мне удачи и попрощался. А я пожелал удачи ему.

Пришло сообщение от руководства Совета, что я и Антон можем возвращаться на Землю. Там всё готово для нашей встречи и проведения операции. Антон, бодро смотря на меня, сказал, что готов к полёту и занятия продолжит в дороге и на Земле. Я понимал, что он не хочет, чтобы я терял время из-за него. Но я попросил сначала навестить одного человека здесь на Марсе, а потом уже лететь домой. Он, немного расспросив меня об этой поездке, согласился. Мы полетели к матери Мика. Она жила в городе, в котором погиб Том (я с тоской смотрел на знакомые улицы), в двухэтажном многоквартирном жилом блоке.

Открывшая дверь женщина по привычке настороженно посмотрела на нас, мы для неё были землянами.

Мы поздоровались, она недоверчиво поздоровалась в ответ.

– Мы ищем мать Мика, – сказал я.

Настороженность исчезла с лица женщины, её сменило понимание, что революция уже свершилась, и печаль по погибшему сыну. – Я его мать, – ответила она и пригласила нас пройти в помещение и сесть за стол. Женщина посмотрела с сочувствием на Антона, пока он неловко усаживался, а потом перевела ожидающий взгляд на меня. А я не знал с чего начать.

– Я был рядом с Миком в те страшные дни и сражался вместе…, – я запнулся.

Она смотрела на меня, не понимая, как я мог сражаться вместе с Миком. И даже если это правда, то где я пропадал столько времени, и почему обо мне никто ей не говорил.

– Нет, это не правда, я не сражался вместе с ним, только пару часов. Я бросил его на поле боя и улетел с планеты, – резко поправил я себя. Антон попытался возразить, но я перебил его. – Мик попросил меня передать вам, если погибнет, вот это кольцо. Его подарила ему любимая девушка.

Я положил на стол кольцо. Женщина нежно взяла его и стала поглаживать, словно в нём сохранилось тепло Мика.

– Я не знаю имени этой девушки, Мик не сказал, а я не сообразил спросить, но я знаю, что она его любила, – женщина странно смотрела на меня, и я не понимал, верит она мне или нет. – По справедливости погибнуть должен был я, а не Мик. Но не всё в мире происходит так, как должно быть.

Женщина продолжала смотреть на меня печальными глазами, и я не знал, что ещё сказать.

– Решает Мировая гармония кому умирать, а кому жить. Не думаю, что она ошибается, – наконец, тихо произнесла она.

– Часто решают люди и часто неправильно, – не согласился я.

– А вы что думаете? – спросила женщина Антона, посмотрев сначала на костыли, а потом на него.

Антон чуть замялся под глубоким взглядом женщины, словно она знала, какую роль он сыграл в судьбе Мика, но ответил. – Думаю, что правы и вы и Лексис. Но я бы добавил ещё и случай. Непредсказуемый случай, независящий от намерений людей и законов Мировой гармонии. И все три составляющие в комплексе определяют судьбу человека. Часто решающим фактором является выбор людей, иногда – предназначение Мировой гармонии, реже – просто случай.

Но не стоит копаться, кто больше виноват в гибели вашего сына. Самое главное, он умер достойно. Да, молодым, но уже настоящим человеком, – Антон взглянул на женщину и поправился. – Настоящим марсианином, отдавшим жизнь за свободу других людей, – он сделал паузу. – Я бы с радостью погиб, как ваш сын, но судьба не пощадила меня и довела до нынешнего состояния, – с горечью сказал Антон. – И дело не в физическом состоянии, – он приподнял костыль, – а в состоянии разума.

Женщина почувствовала тоску в душе Антона, но не стала его утешать, а просто сказала. – У каждого своя судьба. – А потом обратилась ко мне. – У вас глубоко печальные, но в тоже время счастливые глаза, вы тоже кого-то потеряли?

– Друзей.

Я потерял Тома и Мика, и ещё в глазах моих отражаются глаза Младенца, поэтому они печальные. Но почему она сказала счастливые?

Мои мысли прервала женщина, сказав, а, не спросив, – жена и дети есть.

– Жена и сын, – всё же уточнил я.

– Всё правильно решает Мировая гармония с помощью людей и случая, – подвела итог этой темы женщина и встала из-за стола. – Давайте попьём марсианского чая, и вы расскажете о Мике. Я его год не видела ещё до смерти.

Когда я и Антон прилетели на Землю в тот самый город, откуда почти год назад мы вылетели на Марс, то нас действительно встретили сотрудники ВОБР и окружили вниманием и заботой. Особенно меня. Слова председателя Совета не разошлись с делом. Меня спросили, – может, мне отдохнуть с дороги, или лучше сразу вести меня в клинику для проведения операции.