Чтение онлайн

И люди, стоящие на площади, полные гнева и печали, провожали взглядом девочку в сером платье, летящую над королевским дворцом.

Из-за двери послышались яростные голоса:

– Думали обмануть нас? Всё равно мы убьём улыбки!

Катя попятилась к окну.

Вся стена башни снаружи была облеплена стражниками.

Они карабкались вверх, как муравьи. Слышны были сдавленные проклятия, скрипение лестниц, полные торжества и злобы крики.

– Попались! Ещё немного!.. Сейчас мы расправимся с вами!

Один из стражников был совсем близко. Катя увидела его свирепое лицо. В зубах он держал нож.

– Ой! Дядя Алёша!
– Катя в ужасе отскочила от окна.

Трот опустился на колени перед железным сундуком.

Ключ таял у него в руках, и ему казалось, что с каждой каплей тает его сердце.

Дрожь в руках мешала ему вставить ключ в замочную скважину. Холодные капли стекали по пальцам.

– Позвольте, я вам помогу!
– Волшебник Алёша обернул руку плащом, схватил тающий ключ-невидимку и быстро вставил его в замочную скважину.

Ключ повернулся со стеклянным звоном.

Тяжёлая крышка сундука, стукнув, откинулась, словно какая-то сила толкала её изнутри.

И глазам присутствующих предстали лежащие в беспорядке, сияющие, как найденный клад, золотые колокольчики.

Воздух в комнате наполнился мелодичным звоном. Стены словно раздвинулись от их радостного блеска.

Волшебник Алёша потянулся к ним, но золотые колокольчики сами нетерпеливо взмыли к нему навстречу, поднимаясь из мрака сундука. Они улетали, ускользали из рук, растворялись в воздухе.

В своём полёте и сверкании они звонили освобождённо и счастливо. Их звон превращался в еле слышный смех.

Волшебник Алёша поднял вверх последние колокольчики и, как стаю птиц, выпустил их "на волю.

Золотые колокольчики исчезали один за другим, и крики радости и изумления неслись откуда-то снизу, с площади.

И вдруг губы Ниточки дрогнули - она улыбнулась. Слабо, неуверенно, но улыбнулась.

Ниточка пошатнулась и ухватилась за плечо Трота, словно улыбка была ей не под силу.

Но и этой робкой улыбки было достаточно.

Дверь-загадка скрипнула и медленно отворилась сама собой.

За дверью стоял король. Мелькнуло искажённое от ненависти лицо Главного Сборщика Улыбок.

Застывшим, остановившимся взглядом король смотрел на опустевший сундук.

– Ах!..
– тихо сказал король и выронил из дрожащих рук чёрную колбу, от которой во все стороны разлетались мертвенные, мрачные лучи.

Счастливый, торжествующий смех рвался вверх с площади.

Король, бледнея, попятился, вздрагивая и растерянно озираясь.

Но смех настигал его, ликующий и свободный.

Король не выдержал и, зажав уши руками, со стоном ужаса выбежал из зала. Стража, слуги, придворные, словно подгоняемые волнами смеха, бросились вслед за ним.

– Обопрись на меня, не бойся, Глазастик!
– послышался за окном голос Вихрика.
– Подумаешь, летать! Что тут такого?

Мимо окна, плавно опускаясь, летела Глазастик.

Она испуганно улыбалась. От улыбки лёгкое сияние порхало вокруг её лица.

– Боюсь! Держи меня, Вихрик!
– лепетала она.
– Ой, разобьюсь! Ещё как далеко до земли!

– Какая ты стала тяжёлая, ф-фу!
– отдувался невидимый Вихрик. Никаких ветреных сил не хватит!

– Что-то щекочет усы!
– заметил кот Васька.
– Кажется,

это моя улыбка! Пожалуй, это мур! Даже несомненно.

– Ниточка, скорее на площадь!
– крикнул Трот.

Волшебник Алёша подхватил кота Ваську на руки. Они побежали пустыми залами, удивляясь, что никто не попадается им навстречу, никто не пытается их задержать.

Во дворце было тихо и пустынно. Только носовой платок,

обшитый тонким кружевом, лежал на блестящем полу.

Волшебник Алёша выбежал из дворца, остановился на верху лестницы, ступени которой веером спускались на площадь, и не узнал города.

Лучи солнца пробились сквозь редеющие облака и позолотили каждую розу-снежинку, отчего весь воздух засверкал и заискрился.

На нижней ступени лестницы стоял молодой скрипач с седыми волосами, и мелодия жизни и освобождения вдохновенно лилась из-под его смычка.

Он не сводил счастливых глаз с девушки, стоявшей рядом. Это была кружевница Миэль.

Миэль глубоко вздохнула, словно пробуждаясь от тяжелого сна. Она опустила руку, прижатую к щеке и крепко стиснутую в кулачок. Лёгкий красный след остался на нежной коже.

– Неужели?..
– растерянно улыбнулась Миэль, с трудом распрямляя затёкшие пальцы.
– Это было так страшно: ветер и пустота...

– Как долго ты летала, как долго длилась смерть...шептали губы скрипача.

Волшебник Алёша увидел улыбающуюся тётушку Ох, а рядом с ней Глазастика.

Глазастик подпрыгивала на месте и, не переставая, смеялась. И от этого смеха и лучей солнца её юбка стала голубой и пышной, и теперь была похожа на перевёрнутый цветок колокольчик.

– Тётушка Ох, посмотри, как я улыбаюсь!
– без конца повторяла Глазастик.
– А улыбка не потеряется? А во сне её

никто у меня не отнимет? Тётушка Ох, я правильно улыбаюсь?

– Родная моя, - сказала тётушка Ох.
– Ты чудесно улыбаешься! Но посмотри, посмотри! Вон старый фонарщик. Он всегда зажигал фонари на нашей улице, и когда у него было хорошее настроение, они становились разноцветными. Как я грустила, когда он улетел. Но теперь он вернулся. А вон тётушка Крем! Забыла, какие она пекла пирожные? Она тоже вернулась. Все возвращаются!

– А я ещё умею смеяться!
– не умолкала Глазастик.И я теперь могу дружить с Вихриком, правда?

– Правда, правда, правда!..
– послышалось откуда-то сверху. Глазастик будет дружить со мной! Поэтому я не улетел с королевой Ветреницей!

Мелькнули вечно беспокойные руки Вихрика. На этот раз они освободили тонкое кружево, привязанное к руке скрипача, с которым он не расставался с тех пор, как улетела Миэль.

Кружево полетело над площадью, свиваясь кольцами и распускаясь, и казалось, волны смеха поднимают его и несут.