Глеб Белозерский
Шрифт:
– Рыбачу по мере сил своих стариковских. Бывает, судака ловлю и знатным горожанам поставляю.
– И самому князю Глебу, бывает?
– Господь с тобой. У князя свои люди. Ловят для него и судака, и осетра, и всякую другую рыбу. Ты-то кто будешь?
– У князя Глеба служу в дружине. Вот охочусь на уток.
– А я уж, грешным делом, подумал, не сам ли князь к нам пожаловал. Уж очень чисто одет, сапожки сафьяновые.
– У новгородского купца купил. Поторговался, задешево отдал.
– Так ты не князь Глеб?
– С чего ты это взял? С чего бы князь Глеб к тебе, старому, пожаловал. Говорю же, я его дружинник.
– Бог с тобой. Будь ты хоть главный коновал.
– Разве я похож на коновала?
– Это я так… к слову. Присказка у меня такая.
Глеб продолжал со стариком никчемный разговор в надежде, что из одной из изб выйдет весянка, которую он видел у озера. Но женщина не показывалась: видимо, занималась в избе по хозяйству.
– Будь здоров, дед, - наконец сказал князь Глеб старику на прощание.
Не один раз князь Глеб приходил к озеру, таился в своем убежище в камышах в надежде, что весянка опять будет здесь купаться. Подходил он и к деревушке.
И однажды ему удалось увидеть весянку и даже поговорить с ней. Она выходила из избы с глиняной корчагой: должно быть, намеревалась кормить скотину. Глеб окликнул девушку:
– Здравствуй, красавица. Не скажешь ли мне… Он запнулся, не сразу сообразив, о чем спросить.
– А ты кто таков будешь, мужик?
– в свою очередь спросила девушка.
– Княжеский дружинник я. Охочусь в здешних местах.
– Так что ты хотел спросить, княжеский дружинник?
– Не видела ли ты вашего деда? Недавно виделся с ним.
– Какого тебе деда? У нас в каждой избе свой дед.
– Вот из этой крайней избы.
– То дед Савел. Он вместе с дедом Онисимом рыбачит на озере.
– А тебя-то как зовут, красавица?
– Какая я тебе красавица? Все, что требуется бабе, на месте. И то хорошо… Ну, Василиса я, коли тебе угодно знать.
– Угодно, раз охочусь в этом крае.
– Охотишься, значит… На девок или на уток?
– Пока больше на уток… И еще позволь тебя спросить.
– Спрашивай. Сам-то назвался бы.
– Василием меня кличут. Видишь, имена наши совсем похожие. Василий, Василиса… Так о чем я хотел тебя спросить… Девица ты аль баба замужняя?
– Не видишь разве? Коса у меня в прическу не убрана.
– Значит, девица.
– И девица, и не девица.
– Что за загадка?
– Ты, видать, русич, весянские обычаи не знаешь.
– Кое-какие знаю.
– А о таком обряде, как весенние перегонки, слышал?
– Конечно, слышал. Женихи пускаются в погоню за девицами и стараются поймать ту, какая приглянулась. Бывает, заранее сговариваются, и девица поддается парню. А бывает и другое… Парень не люб девице, и она пускается во всю прыть, чтоб не попасть в руки парню. Если он не поймал ее, то это позор парню, повод для насмешек.
– Хорошо знаешь весянские обычаи.
– Мне положено знать все обычаи Белоозера.
– Ишь ты! Знаток какой.
Вижу, ходишь ты в стареньком платьице. Подарил бы я тебе новое. Я ведь человек не бедный.
– Пожалуй, не откажусь. Только не все знаешь про меня.
– А что еще?
– Я ведь тоже в прошлом году в весенних перегонках участвовала. Приглянулся мне красивый парень. По отцу русич, мать весянка. Поэтому старался он соблюдать и русские, и весянские обычаи. Я поддалась ему на перегонках, постаралась не убегать далеко: пусть поймает. Он поймал и не только поймал.
– Ты стала ему принадлежать?
– Весянский обычай таков. Часто девушка идет под венец, уже потеряв свое девичество.
– И как сложилась ваша судьба?
– А никак не сложилась. Суженый мой бедняк был. Пришлось копить денежки на венчание. Для этого нанялся на лето к купцу на баркас. А баркас потерпел крушение на отмели. Суженый мой выкупался в холодной воде, уже осень была, простыл и помер от простуды. Вот и суди сам - девица я аль баба…
– Эх, Василисушка. Если бы я…
– Понимаю. Если бы ты не был такой знатной шишкой в дружине у князя Глеба…
– Нет, совсем не то хочу сказать. Опутали меня по рукам и ногам… Не здесь на Белоозере, а там, в Орде. Татарва опутала. Не свободен я. Это долго рассказывать. Как-нибудь потом расскажу.
– У тебя, дружинник, есть жена-то?
– Жены-то пока нет. Вроде бы без моего согласия сосватали.
– Не горюй, Василий. Все еще у тебя впереди.
– А как же ты?
– Я тут причем? Я голытьба. Со временем найду какого-нибудь немолодого вдовца.
– Позволь мне к тебе наведаться, обсудить наши дела.
– А зачем? Ты сам по себе, дружинник. Я сама по себе.
– Ты же сама сказала, что не откажешься от моего подарка.
– Сказала, не подумав…
На этом разговор оборвался. Девушка скрылась за плетнем ограды, где кудахтали куры.
Как не захватила все его помыслы Василиса, о своих княжеских делах Глеб не забывал. Дотошно следил за сбором пошлины с проездных купцов, которых теперь сопровождал проводник по отмели на Белом озере, и за специальной командой, перетаскивавшей волоком лодки и суда из верховьев Шексны в тот водный путь, который приводил к Кубен-скому озеру.
Однажды Белоозеро посетил именитый новгородский купец, который вел широкий промысел пушнины на Севере и торговал с немцами и датчанами. Он встретился с князем Глебом в его палатях и повел такой разговор:
– Гусельников я. Слыхал о таком, княже?
– Как не слыхать. Торговый дом в нашем городе держишь.
– Там мой приказчик Хрисанф хозяйничает.
– Решил проведать, как у него дела идут?
– Между делом проведаю. На Двину, на Мезень направляюсь. За собранной моими охотниками добычей. Соболь, горностай хорошо в Европе раскупаются. А знаешь, князь, почему мы Гусельниковыми прозываемся?