Чтение онлайн

Батыю доложили, что привели пленного, по всей видимости, русского князя. Хан вышел из шатра, с любопытством разглядывая пленников. Был Батый облачен в просторный халат цветастого китайского шелка, отороченный лисьим мехом. Прислужник вынес вслед за ним низенькое кресло, покрытое подушкой.

–  Кто таков будешь?
– резко спросил хан Василька, усаживаясь в кресло и поджимая под себя, по восточному обычаю, ноги.

Рядом оказался толмач, камский булгарин. Он и переводил довольно искусно ханскую речь на русский язык.

–  Василько, князь Ростовский, - с усилием выговорил пленник.

–  Что так плохо воюете, русские князья?
– с издевкой в голосе спросил Батый.

–  Ты привел, хан, великое войско. А нас, русичей, оказалось против вас, завоевателей, слишком мало. Да и мы разобщены, нет у нас единства. В этом злополучном для нас сражении столкнулись неравные силы.

–  Ты прав, князь. Нас много, и мы великая сила. Хорошо, что ты это уразумел.

Князь Василько Константинович промолчал, ничего не возразив хану. А мог бы и возразить. И русичи могли бы выставить против ханской орды великую силу, если бы князья не враждовали друг с другом, сплотились в единый мощный кулак. Когда-нибудь так и будет. Выступят русские могучей силой, найдется у них отважный и мудрый предводитель. Не устоят тогда перед такой силой захватчики.

Хан прищурил узкие щелки глаз на полном, одутловатом лице, разглядывая Василька. Рослый Меркурьев по-прежнему поддерживал раненного в ногу князя, который с трудом стоял перед ханом, опираясь на плечо своего десятника.

–  Что молчишь, русич?
– резко сказал Васильку Батый.
– Нечего возразить?

–  Нечего.

–  То-то же.

Батый продолжал с любопытством разглядывать русского князя: изодранный в клочья татарскими саблями алый плащ, накинутый поверх кольчужной рубахи, серебряный нагрудник с выгравированным на нем силуэтом Георгия Победоносца, поражающего копьем змия.

–  Говорят, ты храбро сражался и положил немало моих воинов, - сказал Батый, прервав молчание.

–  Долг воина поражать врагов, - сдержанно ответил Василько.

–  Дерзко отвечаешь, - произнес с расстановкой хан.
– Послушай-ка, князь Василько, что я тебе скажу…

Хан сделал паузу, продолжая сверлить пленника тяжелым взглядом маленьких глаз под припухшими веками. После длительной паузы Батый произнес медленно:

–  Пойдешь служить ко мне, великому хану, могущественному повелителю народов?

–  В чем ты видишь мою службу?
– ответил вопросом на вопрос хана Василько.

–  Ты будешь участвовать в моих военных походах. Мне такие храбрые воины, как ты, нужны. Будешь по моему повелению карать непокорных. А я за твою службу оставлю за тобой Ростовскую землю. Владей ею и плати мне дань.

–  Требуешь невозможного, хан, - стиснув зубы, произнес вполголоса Василько.

–  Не спеши с ответом, князь. Подумай. Коли проявишь покорность, ждут тебя милости, мое благоволение, красивые женщины. Даю тебе возможность в этом убедиться.

Батый встал с подушки и пошел внутрь шатра, сделав знак своим подчиненным. Те подхватили пленников и повели их в шатер вслед за ханом.

Огромный ханский шатер делился внутренними занавесками на несколько помещений. Центральное, самое просторное служило приемной. Здесь в медных чашах на высоких треножниках алели раскаленные угли. Напротив входа, на подушках уселся хан Батый в окружении ближайших родственников и военачальников.

–  Дадим тебе возможность убедиться, какие милости тебя ожидают, русич, коли будешь послушен ханской воле, - произнес Батый и хлопнул в ладоши. По его сигналу зазвучала музыка, резкая, дисгармоничная. Музыкантов не было видно, они были скрыты за занавеской. Удары гонгов и барабанов сопровождались нестройными звуками труб. Под эти звуки откуда-то внезапно появилась молодая женщина с сильно нарумяненным лицом, в прозрачных шароварах и куске такой же прозрачной ткани, накинутой на грудь. Сквозь ткань отчетливо просвечивали стройные, хотя и несколько коротковатые ноги, пышные груди. Скуластое восточное лицо было бесстрастным, но в нем чувствовался затаенный страх.

Еще недавно эта женщина, принадлежавшая к одному сибирскому племени, была ханской наложницей. Пресыщенному удовольствиями Батыю наложницы быстро надоедали. И он, давая отставку очередной надоевшей обитательнице гарема, в виде особой милости дарил ее одному из своих приближенных. В ханском окружении считалось особо престижным пользоваться ласками той, которая прежде побывала у самого Батыя.

–  Хороша?

–  Что я тебе могу ответить, хан? Все у нее на месте.

–  Коли нравится, дарю.

–  Да зачем мне эта женщина? Я ведь женат, семью имею. По заветам нашей веры, принятой князем Владимиром, мы отвергаем многоженство.

–  Я и не предлагаю тебе ее в жены. Бери для утехи.

–  Не гоже такое, хан. По-нашему, это блуд, непотребство. Я же сердцем привязан к жене моей, Марье, матери моих сыновей. Не могу принять твоего подарка.

–  Значит, отказываешься от ханской милости?

–  От такой милости отказываюсь.

–  Кто твоя жена?

–  Дочь Михаила Всеволодовича, князя Черниговского.

–  Наслышан о таком. А детей у тебя много?

–  Двое сыновей. Еще малолетки.

–  Подумай об их судьбе. Что с ними будет, коли мы не договоримся по-хорошему?

–  Что ты ждешь от меня, хан?

–  Покорности, послушания, готовности служить мне.

–  Служба службе рознь. Как побежденный, вынужден признать тебя своим господином, буду платить тебе дань. Но сякому подчинению есть предел. Я все-таки русский православный человек, приверженец своей веры, своих обычаев. А не идолопоклонник - бусурманин. Совершать поступки, противные моей вере, православным семейным устоям, я не в силах. Идолам твоим не поклонюсь. И подымать оружие против русского брата, даже если на то будет твоя ханская воля, не стану. Вот мой ответ.

–  Дерзко сказал. Считай, что общего языка мы с тобой не нашли, к согласию не пришли. Ты мне такой не нужен. Знаешь, как я поступаю с теми строптивцами, кто пошел против ханской воли?

–  Догадываюсь.

–  Так и с тобой велю поступить.

–  На все Божья воля, хан.

Батый сделал резкий жест рукой. Приближенные поняли его без слов, схватили князя Василька и вывели из шатра. Гришка Меркурьев устремился было за уводимым, подумал с горечью: если ждет князя Василька мученический конец, пусть разделит с ним его участь и белозерский кузнец, ставший десятником в ростовском княжеском войске.

Но ханские люди преградили ему дорогу, скрестив копья. И Гришка услышал глухой голос толмача, передававшего по-русски негромкие слова хана:

–  Ты мне нужен, русич.

Однако Батый не спешил начинать разговора с Гришкой Меркурьевым, а, казалось, прислушивался к тому, что происходило на воле, позади шатра. Оттуда доносились надрывные, приглушенные стоны. Продолжались они недолго. Когда стоны смолкли, в шатер вошел один из тех, кто уводил князя Василька на расправу: плечистый бритоголовый татарин с обвисшими усами. Он что-то тихо сказал хану, склонившись в низком поклоне. Его слова, сказанные по-монгольски, Гришка понять не мог, но о смысле нетрудно было догадаться. Батый удовлетворенно кивнул: