Чтение онлайн

–  Хотел бы еще спросить тебя, добрый пастырь… Увезли ли останки павших в бою князей для достойного погребения?

–  Ярославского Всеволода-Ивана легко отыскали по княжескому стягу, что лежал рядом с телом. Должно быть, сын покойного приехал за телом отца?

–  Расскажи, пастырь, поподробнее, как отыскался князь Всеволод-Иван. Ведь Ярославль входит в мою епархию.

–  Видать, проклятые бусурмане сшибли князя с коня. А вслед за ним пал и конь, придавив всей тяжестью беднягу. А сверху навалились грудой и другие убитые. Может быть, князь Всеволод на первых порах был еще жив, да раздавила его эта груда. А люди из града Владимира, боярин со свитой и два монаха, прибыли за телом князя Юрия дня два назад. Искали по всему полю, никак не могли найти.

–  Почему же не могли?

–  Надругались бусурмане над телом несчастного, мародерствовали. Сняли с него сапоги, доспехи, княжеское одеяние.

–  Нашли и опознали все же князя Юрия?

–  Опять помог княжеский стяг. Нашли его брошенным возле горы трупов. Значит, решили и покойный князь здесь. Опознали его по маленькой примете: на левой руке у князя не хватало указательного пальца. В детстве играл с ручным медвежонком и по неосторожности лишился пальца. Откусил его медвежонок.

–  Ты не слышал, отец Агафоник, что случилось с главным собором во Владимире? До меня доходили смутные слухи…

–  Беда случилась великая с Успенским собором. Ох, какая беда, - горестно кивнул священник.
– Рассказал мне об этом владимирский боярин, что приезжал за телом князя Юрия. В соборе укрылись многие жители города, именитые люди, княжеская семья и владыка Митрофан с духовенством. Батыевы люди подожгли собор и ворвались внутрь, когда собор был в огне. Многие люди, укрывавшиеся в его стенах, задохнулись от дыма. Других бусурмане порубили мечами. Погиб и владыка Митрофан.

–  Царство ему небесное, - скорбно произнес Кирилл и перекрестился.

–  - Надеялся владыка, что недруги не тронут храма, уважат право убежища, да горько ошибся.

–  А что же порубленных бусурман не видно на поле боя?
– скорбно помолчав, спросил Кирилл отца Агафоника.

–  Перед выходом в поход Батый приказал своему войску собрать воедино всех павших своих воинов и насыпать на сим месте курган. Видишь, владыка?

–  Как не видеть. Велик курган.

–  Так ведь и бусурман полегло под ударами русских мечей немало.

Владыка Кирилл заговорил о другом и стал расспрашивать священника, как питаются его люди.

–  Скудно питаемся, - ответил отец Агафоник.
– Ловим рыбку в проруби, стреляем куропаток. У нас есть меткие лучники. Не брезгуем и прошлогодней клюквой, собранной на болоте. Ведь все наши закрома недруги опустошили, ничего нам не оставили.

Епископ распорядился, чтобы его служки принесли с саней пару мешков ржаной муки.

–  Не взыщи, добрый пастырь, за сей скромный дар. Держим путь налегке, с малым грузом. Пусть твои люди возьмут мучицу и поедят хлебушка.

–  Как мне ответить на щедрость твою, владыка?

–  Не надо никаких слов. Забирай мучицу и иди трудись… Маленький обоз углубился в Шеринский лес. Григорий Меркурьев уверенно показывал дорогу. Вот и большая поляна, на которой еще недавно располагалась ханская ставка, стояли шатры самого Батыя и его ближайших родичей. Снимаясь с насиженного места и отправляясь в поход, ханские люди оставили на поляне много всякого мусора: черепки битой посуды, объедки, нечистоты. Какой-то ханский стражник, видать, второпях позабыл круглый медный щит, разукрашенный нехитрым узором.

Вот и знакомый разлапистый клен, а возле его корневища неприметный бугорок, с которого еще не стаял снег.

–  Здесь он, владыка, - произнес Григорий, указывая на бугорок.

Епископ Кирилл произнес слова молитвы и сказал коротко:

–  Приступайте.

Останки князя Василька извлекли из земли, завернули в попону и бережно уложили в сани.

До Ростова добирались прямыми дорогами, отклоняясь от Волги.

Ростов расположился на северо-западном берегу озера Неро. Собственно, город занимал не слишком большое пространство, был окружен рвом и деревянным тыном. Здесь тесно сбились каменные и деревянные постройки: белокаменный Успенский собор, княжеские хоромы, палаты епископа, гарнизонная изба, жилища именитых бояр и купцов. Над всем этим комплексом возвышалась громада соборного пятиглавия. За пределами города широко раскинулся посад с избами ремесленников, мелких торговцев, служилых людей и разной голытьбы. Бревенчатый тын, окружавший город, во многих местах был порушен.

Обоз въехал в город и был остановлен на вечевой площади перед княжескими хоромами двумя вооруженными татарами. Попытки Кирилла объясниться с ними при помощи жестов и отдельных слов ни к чему не привели. Тем временем с гульбища княжеских хором по крутым ступеням спустился тучный коренастый татарин в лисьей шубе. За ним следовал сутулый тощий человечек. Это оказались баскак Бурхан, оставленный ханом в городе с небольшим отрядом воинов, и его толмач. Как и тот толмач, который переводил в ханской ставке разговор Батыя с князем Василькой, он был камским булгарином.

–  Кто такие?
– недобро насупившись, спросил Бурхан. Толмач перевел.

Здешний владыка. Имя мое в монашестве Кирилл.

–  Значит, главный шаман.

А ты кто таков?
– в свою очередь спросил владыка, не считая нужным спорить.

Зовут меня Бурхан. Я ханский баскак, сборщик дани. Со мной военный отряд преданных великому хану Батыю людей.

Баскак говорил мирно, не задираясь. Владыка показал охранную грамоту, гарантирующую неприкосновенность.

–  Русского шамана и княжеские семьи мы не обижаем, если они сами не вызывают ханского гнева.

–  Как твои слова, Бурхан, согласуются с тем, что вы натворили в городе Владимире?

–  Люди этого града попытались не подчиниться ханской воле, оказали вооруженное сопротивление. При осаде Владимира погибло немало наших воинов. Вот хан и разгневался. А на ростовчан хан гнева не имел. Сей град сдался без боя.

–  Коли так, будем жить с тобой в мире, не гневя хана, - спокойно сказал епископ.
– Вот мои палаты. Здесь буду жить и молиться. Приходи, Бурхан. Гостем будешь.

Кирилл указал на строения епископского двора.

–  Что везешь?
– спросил баскак, глядя на сани, покрытые суконной попоной.

–  Останки убитого в бою князя Василька.

–  Зачем он на великого хана меч поднял? Не понимал разве, что у хана несокрушимая сила.

–  Стало быть, не понимал.

–  Кто теперь будет князем Ростова?

–  У князя Василька остались два сына. Оба еще маленькие. Старший Борис наследует отцу на ростовском столе.

–  Где он, этот Борис?

–  Он с матерью и младшеньким братом далеко на севере. Прибудут, когда реки станут свободны ото льда.