Чтение онлайн

Федор Ростиславич был уже не юношей: зрелый широкоплечий мужчина, выше среднего роста. Излишне было спрашивать, почему он носит прозвище «черный» - густые черные волосы, такого же цвета вьющаяся борода. Производил гость впечатление человека не слишком многословного, вдумчивого.

Разговор начал Глеб, решивший «прощупать» смоленского княжича.

–  Где княжишь, Ростиславич?

–  Безудельный я. Скитаюсь в надежде, что кто-нибудь из князей возьмет на службу.

–  Пошто без удела остался?

–  С родичами не ужился, вот и обделили.

–  Пошто обделили?

–  Долго рассказывать. Как-нибудь потом…

–  И что надумал делать, Ростиславич?

–  Подамся в Новгород. Предложу там свои услуги.

–  А если не договоришься с новгородцами?

–  Тогда махну в Литву, к тамошнему князю.

–  Чтоб ходить на русичей, земляков своих? Может быть, на поле боя сцепиться с братом родным? Разве это гоже?
– с расстановкой произнес Борис.

–  Предложите, князья, другое, - с явным недовольством отвечал Федор.

–  Предложим. К этому и ведем разговор, - сказал Борис и обратился к брату: - Ты лучше знаком с ярославскими делами, Глебушка. Расскажи о них Федору Ростиславичу.

–  В ярославской княжеской линии вымерло мужское потомство, - начал Глеб.
– Это были наши двоюродные братья. У одного из них осталась дочь Марья, невеста. Собой не дурна. Ярославские бояре не хотели бы, чтоб их удел постигла судьба выморочного и чтоб их земля была поглощена соседними княжествами. Они готовы согласиться с тем, чтобы стол перешел к будущему мужу Марии.

Далее Глеб рассказал о непростой обстановке в Ярославле, засилии честолюбивых бояр.

–  Не воспрепятствуют они все-таки моей женитьбе на княжне? Не воспрепятствует ли хан?
– высказал сомнение Федор.

–  Все возможно, - пожал плечами Глеб.
– И бояре власть из своих рук упускать не желают. И хан может дать ярлык на княжение своему ставленнику.

–  Зачем же тогда пустые усилия?

–  Желанна тебе невеста с хорошим приданым? Приданое - ярославский стол.

–  Если скажу вам «желанна», что из этого следует?

–  А вот что следует, - начал речь Глеб.
– У меня сложились добрые отношения с вашим князем Александром Ярославичем Невским. С ним считается и хан. Ярославич сумеет убедить хана дать ярлык на княжение тебе, а не кому-нибудь другому.

–  И если бояре Ярославля чересчур распояшутся, мы с братом придем к тебе на помощь, - добавил Борис.

–  Как я должен буду расплачиваться? Ведь вы этого ждете?

–  Признай в нас названых братьев. Все мы родственники, Рюриковичи, - произнес весомо Глеб.
– Ростов, Белоозеро, Ярославль, Углич - единое целое. Мы всегда придем на помощь, коли возникнут у тебя какие-либо распри с боярами. А коли родит твоя супружница дочь, выдашь ее за одного из наших сыновей.

–  Всем хорош ваш замысел, - задумчиво произнес Федор.

–  Мы с братом могли бы выступить сватами, - предложил Борис.

–  Завтра я отбываю в свою вотчину, Белоозеро, - сказал Глеб, - путь лежит через Ярославль. Постараюсь прощупать почву. Коли не встречу явного противодействия, приедем с братом в Ярославль в качестве сватов. Даешь добро, Федор?

–  Как не дать добро, коли такое славное дело замыслили, - с удовлетворением произнес Федор Ростиславич…

Наутро Глеб Василькович отбыл на своем дощанике. Владыка Кирилл, располагающий собственным судном, собирался вскоре отправиться вслед за Глебом.

В Ярославле белозерский князь сделал остановку и посетил княгиню Ксению. Рассказал ей о встрече с безудельным князем из рода князей смоленских Федоре Ростиславиче.

–  Впечатление произвел хорошее, - сказал Глеб о Федоре.
– Высок ростом, плечист, волос черный курчавится. Был бы хороший жених для Марьюшки.

–  Не рано ли о ее замужестве толковать, - снова возразила Ксения.
– Она же совсем ребенок.

–  Сколько ей годков? Я считал, что шестнадцать: самый свадебный возраст.

–  Не шестнадцать, а только шестнадцатый.

–  Пока сватовство, пока обговорим все дела свадебные, станет невеста совсем взрослой.

–  Я же не возражаю: когда-нибудь придется дочку замуж отдавать. Повременить бы годик-другой.

–  Повременим, пока все обсудим. Не возражаешь, княгиня, коли мы с братом Борисом сватами к тебе наведаемся? А потом и жениха представим. Посмотришь, каков молодец.

–  Какой ты скорый, князь Глеб. Надо бы с дядьями моими посоветоваться, с другими боярами.

–  Разве не твое решающее слово? Твоя дочь или дядина?

–  Я женщина: в советах опытных людей нуждаюсь.

–  Дождешься, княгиня, беды великой.

–  Какой беды?

–  Говорил ведь тебе - какой. Хан узнает, что ярославский удел без князя, и пришлет своего, угодного человека. Тогда и ты, и доченька твоя в Ярославле будете ничто.

–  Страшные вещи говоришь, князь Глеб. Пугаешь.

–  Зачем мне тебя пугать? Зови своих бояр - им скажу то же самое.

Состоялся еще один разговор Глеба с ярославскими боярами. Белозерский князь повторил им те же слова, что говорил и княгине Ксении.

–  А как на сватовство Федора Ростиславича смотрит владыка Кирилл?
– спросил престарелый боярин, один из дядьев Ксении.

–  Владыка направляется к вам, и вы можете сами спросить его, - ответил Глеб.
– Мне известно, Федор посетил владыку в Ростове и произвел на него хорошее впечатление. Кирилл тоже опасается, как бы ярославский удел, часть его епархии, не ушла в чужие руки.

–  Есть над чем задуматься, князь Глеб, - сказал боярин.
– Подумаем.

–  Когда желаете видеть сватов?
– спросил напрямик Глеб.

–  Когда?
– обратился старый боярин к остальным.

–  Приезжайте после Рождества, - произнес кто-то.

–  Будь по-вашему. Наверное, завтра приплывет владыка со своими людьми. Посоветуйтесь с ним: человек он мудрый, опытный.

Глеб упомянул о приезде владыки, так как был убежден, что Кирилл поддержит планы сватовства к Марье Васильевне смоленского княжича.

Весь город столпился на берегу Шексны, встречать княжеский дощаник. Во главе толпы стояли Григорий Меркурьев, остававшийся за управляющего и игумен Ириней. Глеб проворно сбежал по трапу на берег, приветливо помахав рукой. Речи произносить не стал. Вслед за мужем спустилась на берег и Феодора, вызвав любопытство толпы: какова она, ордынка, молодая княгиня? Но Феодора разочаровала. Татарских черт в ней почти не было: ни скуластости, ни характерного разреза глаз. Вот другая женщина, которая шагала позади, должно быть служанка, типичная татарка: скуластая, коренастая, крепко сбитая.