Чтение онлайн

–  Почему же?

–  Реки на этом пути мелководны. Да и Онега малопригодна для плавания. Бурна, порожиста. Это не Сухона и не Двина.

–  Понятно разъяснил…

Владыку Кирилла встречали торжественно. На берегу Шексны, где обычно приставали суда, собралось все духовенство Белоозера и окрестных сел во главе с игуменом Иринеем и княжеской четой. Столпились горожане. Прибывший епископ благословил Глеба Васильковича и княгиню Феодору, а потом по очереди все духовенство в порядке старшинства, начиная с Иринея.

Пребывание владыки в Белоозере было до предела насыщенно. Сперва он отслужил архиерейскую службу в соборной Успенской церкви. Посетил церкви города, знакомясь с их состоянием, одаривая книгами, переписанными ростовскими писцами. Поинтересовался, как идет переписка светских и церковных книг в самом Белоозере и пожелал встретиться с писцами. Их оказалось только двое. Кирилл выразил Глебу и Иринею неодобрение. Разве в Белоозере мало грамотных людей с хорошим почерком?

Потом состоялось проведение церемонии возведения в должность настоятеля игумена Иринея и освящения монастыря. Одного из двух священников, прибывших вместе с владыкой из Ростова, иеромонаха Исидора, владыка ввел в штат обители в качестве монастырского священника. Другого, отца Зиновия, светского пастыря, прибывшего с семьей, Кирилл по просьбе князя Глеба назначил приходским священником в Ухтому.

Большое внимание владыка уделил белозерской иконописи. Мастерская иконописцев помещалась во флигеле княжеских палат, примыкавшем к дворовой церкви. Всех иконописцев, которых обычно называли богомазами, было четверо. Один из них, степенный и способный, Феогност считался старостой. У каждого было по два ученика, которые выполняли всякие вспомогательные работы: шлифовали доски, предназначенные для икон, грунтовали их поверхность, растирали краски и присматривались к работе учителей. Понемногу они допускались и к живописным работам, закрашивали общий фон, наносили краску на одежду изображаемых святых.

Владыка придирчиво осмотрел уже готовые работы. Особенно ему понравились Богоматерь с младенцем, распятый Христос, святой равноапостольный князь Владимир и Георгий Победоносец на коне, поражающий копьем змия. Давая наставления Феогносту, Кирилл сказал, указывая на понравившиеся ему иконы:

–  Вот эти зело хороши. Сделайте с каждой по нескольку копий. В монастыре не хватает малого настоятельского храма. Будете украшать будущий храм своими работами. В городском храме Ильи Пророка плох иконостас, надо обновить его. А помещение ваше никуда не годится: тесно и темно.

–  Скажи, владыка, об этом князю Глебу. Он тебя послушает, - молвил Феогност.

–  Скажу непременно.

Покончив с белозерскими делами, владыка Кирилл посетил несколько местных приходов, в том числе побывал в Ухтоме, где представил прихожанам нового священника, отца Зиновия. Отслужили в ухтомской церкви литургию в сослужении Зиновия и сопровождавшего его в поездке в белозерский край протодиакона Тимофея.

Возвратившись из кратковременной поездки по приходам, Кирилл услышал от князя Глеба Васильковича такой вопрос:

–  Скажи, владыка, что нам делать с остатками язычества? Живучи, ох, как живучи они. Волхвы вроде бы перевелись. Но остались старцы, колдуны, ворожеи.

–  Не простой вопрос задаешь, князь.

–  Храмы строим, прихожан окормляем, в том числе и весян. А увидишь весянина… На груди - крестик на шнурочке, в храме усердно молится. И наговорит тебе три короба всякой непотребной всячины. Почитает лесного дедушку, делает жертвоприношения скотом…

–  Можешь не рассказывать, князь. Все это мне ведомо. Остатки язычества не легко быстро искоренить. В таком деликатном деле сила, гневный окрик не есть средство успешной борьбы.

–  В чем же средство?

–  В неустанном труде наших пастырей, просветительстве, распространении грамотности.

–  На севере во многих храмах можно увидеть рядом с иконами деревянные статуи или человекоподобные фигуры святых. Среди них встречается даже Христос. Я знаю, что среди духовенства идет великий спор. Кое-кто сравнивает такие фигуры с языческими идолами и утверждает, что наша религия может признавать только плоскостные изображения святых, суть иконы.

–  Все верно, князь Глеб. Ведется такой спор. Я не принадлежу к сторонникам крайностей. Весяне не забывают своих языческих идолов, но ходят в православные храмы и молятся христианским святым. Значит, тянутся к нашей вере. Это все же лучше, ежели они были бы чистыми язычниками.

–  А как мы, владыка, должны отнестись к появлению в храме человекоподобных фигур, пусть они и создают образы почитаемых святых?

–  Все-таки святые почитаются, хотя бы и в образе деревянных статуй. Закроем глаза на то, что это статуи, а не иконы. Это все же лучше, чем поклонение языческим идолам. Язычество так быстро не отомрет, по одному мановению моей руки или твоей. Запретный плод, говорят, сладок. И с этим придется мириться.

–  Как же я должен относиться к статуям в храме? Закрывай на них глаза, коли они тебе не по душе.

–  А что я должен делать, коли весянин вспоминает с благоговением не Богородицу, а своего языческого бога Белеса?

–  Скажи ему - почитай. Только ты весянин ошибаешься: то не бог Велес, а святой Власий, покровитель скота. А ошибаешься потому, что имена схожие - Велес, Власий.

–  Так ты призываешь, владыка, приспособить православие к язычеству.

–  Вовсе нет, князь. Я рассуждаю так. У весянина стихийно зарождаются в уме зачатки истинной веры. В его язычестве мы улавливаем образы, похожие на наших святых. Церковь должна снять с представлений весянина весь этот налет искаженности и привести его к истинной вере, придать его представлениям благоразумный вид. Понятно я говорю?

Глеб убедился, что владыка Кирилл является искушенным и гибким политиком, считавшимся со сложными условиями жизни и деятельности церкви на русском севере. Сложность эта определялась живучестью языческих представлений веси, да и не только веси. По существу, здесь господствовал причудливый сплав православия и язычества. Владыка Кирилл выступал как поборник мирного врастания православной веры в языческую среду без применения каких-либо насильственных мер. Достиг ли он своей цели?

(Чтобы ответить на этот непростой вопрос, обратимся к свидетельствам замечательных русских фольклористов, братьев Соколовых, составителей капитальной книги «Сказки и песни Белозерского края». Книга была издана в итоге двух поездок собирателей фольклора в белозерский край в начале прошлого века. В предисловии к книге ее составители писали о живучести языческих пережитков в крае. Подчеркиваем - речь идет, казалось бы, о не слишком далеком от нас времени. «Взгляды крестьянина на мир веют далекой стариной. Сколько в том крае неизжитого язычества, частью сохраняющегося только в крестьянской среде, но частью еще поддерживаемого другими сословиями, между прочим сельским духовенством»).

Владыка Кирилл отбыл в Ростов, провожаемый всем белозерским духовенством. На следующий день князь Глеб разослал тиунам ближайших волостей распоряжения собрать команду землекопов на сухонскую излучину. Через некоторое время и сам отправился туда, чтобы самолично следить за работами.

Низменная излучина поросла кустарником: тальниками, ольхой и березками. Кое-где заросли сменялись невысокими голыми песчаными холмами. В самом узком месте ширина излучины не достигала и одной версты. Здесь Глеб Василькович и дал команду рыть канал, достаточный для того, чтобы свободно могли разойтись два вместительных дощаника.