Чтение онлайн

— Что ты все — церковь, храм! — обратила внимание Лера.

— Мне кажется, что это возможный вариант развития событий.

— Почему мы тогда едем к ней на дачу, а не объезжаем все церковные приюты в округе? — спросила Лера.

— А это мысль, — кивнул Самойлов.

— Не очень удачная, — вступил Гоша. — По этому направлению есть только три приюта при церквях в Калужской области, и два из них находятся под опекой Христианского Красного Креста.

Машина с трудом пробиралась по грунтовой дороге. Снег днем слегка подтаивал, а по ночам подмерзал, превращая колеи в непроходимые рытвины. Дул сильный ветер, и сады уже стояли совсем голые.

— Дом закрыт, — обратила внимание Лера, как только вышла у калитки Анны Родионовны. — Ставни заколочены.

— У меня есть отмычки, — предложил свои услуги Гоша.

— У тебя теперь есть и отмычки, и наручники ты с собой таскаешь, — то ли одобрил, то ли поддел его Самойлов. — Расслабься. Я знаю, где лежит ключ.

— Над перекладиной двери, — Лера подняла руку и пошарила над дверью.

— Под половиком, — Гоша осматривался в поисках половика на крыльце.

— Ключ лежит в почтовом ящике, — Самойлов уверенно лязгнул проржавевшей крышкой ящика. — Для меня его сюда положила сестра Анны Родионовны, которая ее и проводила после тяжелой болезни в дальний путь, а дом этот получила в наследство. Я ей позвонил со станции.

— Старик, пойдем сначала в погреб, а? — попросила Лера. — А то мне страшно одной.

— Я пойду с тобой в погреб, — с готовностью бросился к ней Гоша.

— Молодые люди, у нас много дел — дом осмотреть, соседей обойти.

Лера молча развернулась и пошла через огород к участку Маруси. Гоша топтался на месте, не зная, что предпринять. Чтобы избавить его от мучений, Самойлов быстро отпер двери и ушел в дом.

Через час он разложил на плюшевой скатерти круглого стола всю свою добычу. Иконки, молитвенник, старую Библию, фотографии в конверте, квитанции об оплате счетов и несколько здравниц — небольших, размером с открытку, отпечатанных на хорошей глянцевой бумаге репродукций известных икон с восславлениями бога.

В это время, с трудом откопав заваленный снегом проход к двери погреба, молодые люди спустились вниз. Не выдержав испуганного близкого дыхания девочки, Гоша осторожно прижал Леру к себе и попробовал успокоить ее своими объятиями. Лера не сопротивлялась. Когда Прохор Аверьянович рассматривал, поднеся к окну, ту часть открытки, на которой указываются реквизиты типографии, они уже целовались, чутко подслушивая движения друг друга. Гоша в какой-то момент забылся и занялся расстегиванием куртки на Валерии.

— Нет, — сказала она ему в рот.

Он не услышал, теряя голову, тогда Лера стала шарить рукой, ища на полке среди ящиков и коробок предмет потяжелее. И вдруг напряглась и с силой оттолкнула его. Гоша, еще не очнувшись, не сразу разобрал, что в ее руке — роликовый конек.

Она вышла из погреба и закричала, подняв лицо к небу, и от этого крика Прохор Аверьянович выронил открытку и бросился к двери.

А Гоша не мог сдвинуться с места. Ему вдруг показалось, что из темной норы погреба, как из преисподней, на него выплыли желтые глаза дьявола. Глаза приближались, раздалось тихое шипение, как будто где-то выпускали воздух из баллона, и Гоша не знал — перекреститься ему или запустить в желтые глаза чем-нибудь тяжелым. И пока он думал, страшный зверь с воем прыгнул, оскалив клыки. Гоша присел, закрыв голову руками, и тем самым спас ее от глубоких царапин — пострадали только тыльные стороны ладоней: отталкиваясь в прыжке от перекрещенных ладоней лапами, большой одичавший кот располосовал их, как острыми лезвиями.

В Москву они вернулись обессиленными, стыдя себя нещадно. Лера — за то, что не искала брата в деревне и даже не позвонила тогда Анне Родионовне. Самойлов — за то, что бросился из дома на крик девочки с твердым намерением пришибить своего сексуально озабоченного напарника, и, только увидев его окровавленные руки, смог хоть как-то себя утихомирить. А Гоше было стыдно вдвойне — за попытку опять преодолеть силой сопротивление девочки Леры и за cвой испуг перед каким-то бродячим котом.

Только все собрались разбежаться по разным комнатам, как зазвонил телефон. Маруся спрашивала, как съездили.

— Лера нашла в погребе роликовый конек, — с неохотой пробубнил в трубку Самойлов. — Гошу оцарапал снежный барс. Что? Водятся, водятся! А я думаю, что нашел мальчика.

— Что ты сказал? — вышла из гостиной Лера.

— Тебе я ничего не говорил, это я пыжился перед Марусей Мукаловой.

— А мне? Скажи мне!

— Завтра скажу. Нужно сделать несколько звонков. Так просто нас в мужской монастырь не пустят, а если и пустят, мальчика не покажут.

— Я тебе не верю, — пристально вглядываясь в лицо Самойлова, покачала головой Лера.

— Я сам себе не верю, таким все кажется очевидным.

— А когда мы туда поедем? — Леру даже затрясло.

— Девочка, остынь! Сначала в ход пойдет дипломатия. Без разрешения какого-нибудь важного церковника для нас все двери и рты будут закрыты. А в этой области я никудышный дипломат. Буду просить, чтобы начальник страховой компании поднял свои связи. Все это не так просто и быстро делается. Пойдем лучше в кухню, перебинтуем руки Игорю Максимовичу и будем пить чай.

— А мне кажется, что у нас нет времени! Если ты его нашел, могут найти и другие! Те, от которых он убежал в Рыбном переулке.

— Не заводись. Не так уж много живого поделочного материала можно вывезти из Москвы. Я думаю, у них по живым аномалиям был один человек, и по анатомическому материалу — тоже один. Я так думаю. Они оба сейчас за решеткой. Не заводись.

— На чем попался тот, который крал живых? — никак не успокаивалась Лера.

— На ней, — Самойлов подвел Леру к стенду. — На девочке с жабрами. Он поселился рядом, пас ее больше года, все обставил с виртуозностью настоящего разведчика, а погорел на случайностях — у девочки оказалось слабое сердце, а вызванная потом спецмашина для перевозки анатомического материала попала в аварию.

— Почему они стали вывозить живых? Разве для скульптур этого доктора не все равно?

Самойлов задумался:

— У Гоши по поводу девочки с жабрами была своя теория. Об аквариуме. Он тебе потом расскажет, если захочешь послушать страшилку на ночь. А что касается твоего брата… Уверен — он был нужен только живым. Знаешь, что мне в Воронеже сказал Змей Горыныч? Что церковники держат у себя мальчика с крыльями — ждут, когда они вырастут, чтобы показывать его потом людям как ангела. Что-то мне подсказывает, что в медицинском центре доктора Хигинса детей с подобными аномалиями тоже бы растили, наблюдая за развитием этих аномалий. Вот и задумайся — прячут божьи люди твоего брата от злых людей или растят себе на пользу? Спешить здесь нельзя.

В кухне, пока Самойлов занимался приготовлением заварки, Гоша, стиснув зубы, пытался невзначай прикоснуться своей коленкой к коленке девочки Леры, пока та отрывала от ран на его руках присохшие бинты.

— Игорь Максимович хотел спросить, не поменяешься ли ты с ним квартирами. Да, Игорь Максимович? — выдала Лера за столом перед чашкой чая.

— У меня однушка в Южном Бутове, вряд ли Прохор Аверьянович согласится обменять такую квартиру в центре… — растерялся Гоша.

— Ему все равно, он на днях улетает в Индию.