Чтение онлайн

– Ладно, запишите номер моего мобильного телефона. Когда вам станет что-нибудь известно, позвоните мне.

– Безопаснее общаться через Интернет.

– Я так не считаю. Лучше звоните по телефону.

– Хорошо. А вы своеобразный человек, мистер Бертон…

Думаю, что ваши клиенты все такие.

– Безусловно, мистер Бертон. Но это ведь не ваша фамилия, да?

– Мистер Мартин, а вам не кажется, что вас должно устраивать то, что я называю себя мистером Бертоном? Раз уж я собираюсь заплатить вам два миллиона евро, могу называть себя так, как считаю нужным. Кроме того, я не люблю излишне любопытных людей.

– В моем бизнесе секретами заведую я, мистер Бертон, и для меня важно знать, кто вы такой на самом деле. Вы ведь явились в мой кабинет, чтобы сделать нам, так сказать, очень деликатный заказ. Это вы постучали в мою дверь, а не я в вашу.

– В вашем бизнесе, мистер Мартин, конфиденциальность имеет огромное значение. Должен заметить, что меня удивляет ваше любопытство, которое, с моей точки зрения, не свойственно профессионалу. Не тратьте время своих людей на то, чтобы следить за мной. И придерживайтесь соглашения, которое мы с вами заключили, я ведь вам за это плачу. А теперь, если не возражаете, я пойду.

– Как скажете, мистер Бертон.

Ганс Гауссер пожал руку Тому Мартину и вышел из кабинета будучи твердо уверенным, что за ним снова будут следить. Гауссер решил, что на этот раз трюк с отелем ему вряд ли поможет, так что теперь ему будет намного труднее улизнуть от сотрудников агентства «Глоубал Труп».

Выйдя на улицу, он шел по тротуару до тех пор, пока не увидел такси. Показав жестом таксисту, чтобы тот подъехал к нему, Гауссер попросил отвезти его к центральной больнице. При этом он сам удивился тому, что делает. Все его представления о том, как нужно избавляться от преследователей, основывались на сюжетах детективных романов, большим любителем которых он был. Возможно, этот трюк, описанный в одном из романов, ему удастся провернуть. Время от времени Гауссеру становилось стыдно из-за того, что ему приходилось вести себя подобным образом. А еще он боялся, что может встретить кого-нибудь из знакомых, и тогда откроется, что таинственный мистер Бертон – не кто иной как известный профессор, специалист в области квантовой физики.

Такси подвезло его к центральному входу в больницу. Гауссер уверенно вошел в огромный вестибюль и направился к лифтам. Он не знал, идет кто-то следом за ним или нет. Войдя в лифт, Гауссер не стал нажимать на кнопку какого-либо этажа, а дождался, когда кто-то с другого этажа вызовет этот лифт. Лифт стал подниматься, то и дело останавливаясь на этажах. В него входи ли и из него выходили люди, а Гауссер тем временем рассматривал пассажиров лифта, размышляя над тем, кто из них мог быть его преследователем. Он вышел из лифта на предпоследнем этаже вместе с двумя болезненного вида женщинами, стариком, которого катила на инвалидном кресле еще одна женщина, и неряшливо одетым юношей.

«Кто-то из них может быть сотрудником «Глоубал Груп», – подумал Гауссер. Все его спутники пошли по коридору, а он остался на месте. Никто из них не обернулся, и Гауссер вошел в соседний лифт. Он и на этот раз не стал нажимать на кнопку, а ждал. пока кто-нибудь вызовет лифт. Через какое-то время он вышел на третьем этаже и подождал, когда приедет соседний лифт. Так он ездил вверх-вниз целый час. Наконец он решил попытаться выйти из больницы так, чтобы его никто не заметил. Подождав, когда в лифте, где он находился, никого не осталось, он нажал на кнопку подземного этажа. Приехав туда, он увидел дверь с табличкой «Отделение неотложной терапии» и решительно пошел по коридору, в начале которого на самом видном месте висела табличка, предупреждавшая: «Посторонним вход воспрещен». Вслед за ним никто не шел, и он шагал по коридору до тех пор, пока не оказался в помещении, где стояли кровати с пациентами, только что привезенными на машинах «скорой помощи». Увидев дверь, предназначенную для прохода людей с носилками, Гауссер поспешно направился к ней.

– Что вы здесь делаете?

У врача, заговорившего с ним, выражение лица было явно недружелюбным, и Ганс Гауссер испугался. Он почувствовал себя мальчишкой, уличенным в шалости.

– Родственникам пациентов в эту зону заходить нельзя. Выйдите отсюда и, как и все остальные, ждите снаружи – вам сообщат о состоянии здоровья вашего родственника.

Ганс Гауссер побледнел и стал вести себя так, как будто у него начался приступ тахикардии.

– Что с вами? – спросил врач, увидев, что человеку, стоявшему перед ним, плохо.

– Меня привел сюда один мой друг… Я себя плохо чувствую… Еле могу дышать… Болит правая рука… У меня тахикардия… И в Лондоне проездом…

Он говорил медленно, словно ему с трудом удавалось произносить слова. Ганс Гауссер мысленно попросил у Бога прощения за то, что так бесстыдно прикидывался больным.

– Пройдите вот в это помещение, – сказал врач.

Три минуты спустя ему сделали кардиограмму, затем – флюорографию грудной клетки, а еще взяли на анализ кровь. Потом его положили в отделение неотложной терапии, чтобы некоторое время понаблюдать за состоянием его здоровья.

В семь часов утра врачи отделения неотложной терапии наконец решили, что у этого пациента нет серьезных кардиологических проблем и что приступ тахикардии оказался лишь временным недомоганием.

Однако пациент по-прежнему утверждал, что плохо себя чувствует, поэтому служащие больницы решили отправить его в аэропорт на машине скорой помощи, за что он, естественно должен был заплатить из собственного кармана. Врачи опасались, что если он отправится в аэропорт самостоятельно, то по дороге с ним может что-нибудь случиться, и тогда его родственники предъявят им претензии.

Ганс Гауссер заплатил наличными за свое пребывание в больнице, и затем его на инвалидном кресле подвезли к машине скорой помощи. По дороге в аэропорт он зарезервировал по мобильному телефону билет на самолет до Берлина, вылетающий в девять утра. Медсестра сообщила ему, что позаботится о том, чтобы в аэропорту за ним прислали специальную машину и обеспечили креслом на колесах.

Когда они прибыли в аэропорт, медсестра проводила его до места регистрации пассажиров, где объяснила работникам аэропорта, что господин Гауссер вполне в состоянии лететь, однако экипажу нужно быть особенно внимательным на тот случаи, если у него начнется приступ. Стюардесса провезла кресло на колесах, на котором сидел Гауссер, через все контрольные пункты до самолета, почти не останавливаясь.

В Берлине шел сильный дождь. Гауссеру с трудом удалось убедить чрезмерно заботливую стюардессу, что ему уже больше не нужно кресло на колесах и что он вполне сможет доехать до дома на такси. Выйдя из аэропорта, он сел в такси и поехал на железнодорожный вокзал. Ему повезло: он приехал буквально за пять минут до того, как должен был отправиться поезд до Бонна.

Уже из вагона Гауссер позвонил Берте и сказал ей, что во второй половине дня будет дома. Затем он позвонил Бруно и сообщил ему, что все прошло хорошо, а также поручил проинформировать об этом Карло и Мерседес.

После этой поездки Ганс Гауссер чувствовал себя измученным и понимал, что вел себя до смешного глупо.

Когда несколькими часами позже Берта увидела своего отца, она не смогла скрыть охватившего ее беспокойства. У Ганса Гауссера был очень болезненный вид, и, несмотря на его протесты, Берта вызвала врача. Врач – старый друг их семьи – явился незамедлительно, но не обнаружил у Ганса ничего серьезного, вопреки утверждениям Берты, что ее отец болен.

В конце концов Ганса оставили в покое, и он смог сделать то, в чем действительно нуждался: принять душ и спокойно уснуть в своей кровати.