Чтение онлайн

– Я поговорю с Ивом Пико, и если он не будет против, не вижу причин не помочь вам добраться до Сафрана. Вам известно, что в нашей стране ситуация сейчас очень напряженная, а потому, к сожалению, уже нельзя просто поехать куда вздумается – на это нужно разрешение. Такой порядок установлен в целях безопасности.

– Понимаю. А сколько потребуется времени на то, чтобы организовать поездку в Сафран?

– Не беспокойтесь, я вскоре с вами свяжусь. Моя секретарша запишет ваш телефон и адрес, по которому вас можно будет найти.

– Думаю, я все же поеду в Сафран, – заявил Джиан Мария, с опаской ожидая, как отреагирует на эти слова Ахмед.

– Вам придется подождать, пока я вам не позвоню.

Ахмед Хусейни произнес это тоном, не терпящим возражений. Сидевший перед ним человек казался ему забавным и безобидным, однако в тех слоях общества, к которым принадлежал Ахмед, было принято не доверять никому.

Когда Джиан Мария вышел из здания министерства, он был настолько напряжен, что взмок от пота. Он понимал, что пути обратно уже нет и ему нужно быть готовым к тому» что теперь может произойти. Ахмед Хусейни наверняка попытается выяснить, кто он, Джиан Мария, такой. Напускная любезность Хусейни, по всей видимости, являлась всего лишь маской. Алия была права: Ахмед Хусейни, будучи влиятельным человеком в Ираке, вполне мог сделать так, чтобы Джиана Марию либо арестовали, либо выдворили из страны.

Ахмед Хусейни не стал попусту терять время и, как только Джиан Мария вышел, вызвал в свой кабинет Карима.

– Я хочу, чтобы ты попросил Полковника навести справки об этом человеке. Это знакомый Ива Пико, и он хочет попасть в Сафран. Если Пико не будет возражать, так тому и быть, однако сначала я хотел бы узнать, кто такой этот парень на самом деле.

Через двадцать четыре часа Карим принес своему шефу несколько листков с результатами проведенного по приказу Полковника расследования. Из полученной информации однозначно следовало, что Джиан Мария – не совсем тот, за кого себя выдает. Ахмед решил позвонить Пико.

Когда Ахмед Хусейни рассказал по телефону Иву Пико о священнике Джиане Марии, Ив расхохотался.

– А почему тебя удивляет, что он священник? – спросил он у Хусейни. – Я не возражаю против того, чтобы ты переправил его сюда. У нас тут работы по горло, а специалиста по аккадскому и древнееврейскому языкам мы примем с распростертыми объятиями. Если твои сыщики уже завершили расследование относительно этого человека, то сажай его в вертолет и отправляй к нам.

– Видишь ли, мне еще нужно кое-что уточнить. Я пока неуверен, как мне следует поступить в данном случае.

– Отправь его сюда. Джиан Мария приехал в Ирак, чтобы помогать иракцам. Зачем ему было сообщать, что он – священник? Впрочем, он ведь не пытался этого скрывать. Просто никто из нас его об этом не спрашивал.

– Как ты считаешь, Ватикан мог заинтересоваться «Глиняной Библией»? – спросил Ахмед.

– Ватикан? Пожалуйста, выкинь из головы подобные фантазии! Ватикан не стал бы посылать священника, чтобы следить за на миг – Пико снова расхохотался. – И как тебе в голову пришла такая ерунда? Ты ведь умный человек! Тебя что, и в самом деле удивляет, что на белом свете есть порядочные люди, которые хотят облегчить чужие страдания?

– Но почему бы ему не сообщить, что он священник?

– Повторяю: он вовсе не пытался этого скрывать. Об этом, по-видимому, можно узнать из его документов, а в Ираке в любом случае следят за всеми и каждым. – Снова засмеявшись, Пико спросил: – Кстати, а сколько соглядатаев находится здесь под видом рабочих?

– Тебе следует быть более осмотрительным, – уклончиво ответил Ахмед, опасавшийся, что этот разговор может иметь неприятные последствия, потому что его наверняка записывали на магнитофон сотрудники иракской секретной службы – Мухабарат.

– Ну, тебе видней. Подожди, я передам телефон Кларе.

– Лично я не возражаю против того, чтобы этот человек к нам приехал, – заявила Клара мужу. – Неужели плохо то, что он – священник? Тут вокруг меня полно христиан. По-твоему, мы должны обо всех них наводить справки? Кроме того, насколько мне известно, в нашей стране есть христианские священники…

– Мы будем по тебе скучать…

Hyp, похоже, искренне сожалела о том, что Джиан Мария уезжает. Он еще два дня назад сказал ей, что отправляется в Сафран, где будет некоторое время помогать своим друзьям, которые занимаются там археологическими раскопками.

Файсал даже скривился, когда услышал об этом. По его липу было видно, что он считает настоящим безобразием тот факт, что какие-то там иностранцы ищут в его стране сокровища в то время, когда местные жители умирают из-за недостатка продовольствия и медикаментов. Этот немой упрек больно задел Джиана Марию, который, чувствуя, с каким разочарованием смотрит на него Файсал, так и не смог найти каких-либо доводов в свое оправдание.

Джиан Мария уложил в маленький черный чемоданчик свои вещи и стал прощаться с Hyp и Файсалом. Близняшки сидели в гостиной, ожидая, когда мать отведет их в школу после того, как отнесет маленького Хади в дом своей свекрови.

Расставание с приютившим его семейством далось Джиану Марии нелегко. Он с уважением относился к членам этой семьи, которые день за днем достойно боролись за выживание в стране, доведенной диктаторским режимом до нищеты.

Файсал и Hyp, насколько было известно Джиану Марии, не участвовали в каких-либо организациях, борющихся с режимом Саддама Хусейна, однако их недовольство диктатором было очевидным – это следовало из разговоров с друзьям приходившими в их дом.

Джиану Марии рассказали, что некоторых людей забрали неизвестные – кого из дома, кого с места работы. Никто не сомневался, что к этому причастна Мухабарат или еще какая-то секретная служба Саддама.

Некоторые семьи обнищали, потому что, когда кто-нибудь пытался хоть что-то узнать о своих пропавших сыновьях, мужьях, отцах, чиновники говорили, что за большие деньги смогут навести справки об их пропавших родственниках и даже добиться чтобы с ними лучше обращались в тех тюрьмах, в которых они находились. Эти семьи продавали свое имущество и передавали вырученные деньги коррумпированным чиновникам, а те, конечно же, не выполняли своих обещаний.

Иракцы ненавидели Саддама, но многие из них негативно относились и к американцам. Им было непонятно, почему войска Соединенных Штатов и их союзников не вошли в Багдад во время последней войны в Персидском заливе. Казалось, что американцев вполне устраивала политика блокады Ирака, от которой в действительности страдал лишь простой иракский люд, потому что во дворцах Саддама по-прежнему ни в чем не испытывали недостатка.

Живя в семье Hyp и Файсала, Джиан Мария проникся проблемами Ирака, понял, что ощущают жители этой страны: голод, страх и безысходность.

Джиан Мария знал, что будет скучать по этим людям. А еще будет скучать по Алие – но никак не по Луиджи Баретти. Руководитель местного отделения организации «Помощь детям» останется в памяти Джиана Марии как человек, которого сделала черствым окружавшая его действительность. Он старался помочь нуждающимся продуктами питания и медикаментами, но был неспособен поделиться душевным теплом с теми, кто обращался к нему за помощью.