Чтение онлайн

Как показали Розенберг и Бирдцелл, рыночная система процветает не только благодаря тому, что стимулирует открытие новых идей, но и благодаря тому, каким образом она вознаграждает за хорошие идеи и наказывает за плохие. Предприниматели, успешно разрабатывающие и применяющие новые хорошие идеи, вознаграждаются прибылью. Прибыль выполняет жизненно важные сигнальные функции, подталкивая изобретателей новых идей к расширению операций и одновременно завлекая на рынок новых конкурентов. Иными словами, прибыль – это сигнал, способствующий распространению в экономике новых идей путем привлечения дополнительных ресурсов, которые будут вложены в реализацию этих идей. В свою очередь, предприниматели, идеи которых потерпели провал, наказываются убытками. Убытки также выполняют роль сигнала, заставляя предпринимателей частично сворачивать или совсем закрывать дело. Соответственно, функция убытков – уменьшение количества ресурсов, вкладываемых в реализацию менее удачных идей. Таким образом, система прибылей и убытков формирует петли обратной связи, которые постоянно толкают к перераспределению ресурсов и концентрации их на воплощении в жизнь лучших идей, создающих наибольшее богатство.

Используя биологическую метафору, рыночную систему можно уподобить эволюционному процессу естественного отбора. Рыночная система ускоряет эволюцию полезных идей посредством двухэтапного процесса: во-первых, за счет децентрализации инвестиционных решений она увеличивает число «мутаций»; во-вторых, она подвергает эти мутации безжалостному процессу отбора по критерию прибыльности или убыточности.

Конкуренция обеспечивает обществу огромные выгоды, но это не значит, что она не оставляет места для централизации. На самом деле, преимущества рыночного порядка реализуются только в результате сложного взаимодействия централизации и конкуренции. Во-первых, в современной экономике локальная централизация в форме крупных предприятий играет хотя и ограниченную, но жизненно важную роль. Во-вторых, сама рыночная система существует в рамках более широкого политического порядка, устанавливаемого и поддерживаемого посредством централизованного принуждения со стороны государства.

Коллективисты говорят о превосходстве плановой экономики над рыночной системой, но в рыночной экономике, по сути, действует сложнейшая система планирования. Внутри каждой «планирующей единицы», или делового предприятия, осуществляется систематическое и зачастую очень скрупулезное планирование, имеющее целью предвидение и подготовку к будущим движениям рынка. Иными словами, идет интенсивный внутренний процесс генерирования и оценки новых идей (новой продукции или новых методов производства), и только потом идеи, победившие в этой внутренней конкуренции, подвергаются проверке на открытом рынке.

Существование внутри рыночного порядка больших, сложно организованных «планирующих единиц» (т. е. крупных предприятий) демонстрирует, что на определенном уровне централизация экономической власти выполняет жизненно важную функцию. Своим появлением эта функция обязана развитию массового производства, впервые возникшего в Америке в конце XIX в. Однако сторонники промышленной контрреволюции не сумели понять ограниченность, присущую такого рода централизации. В результате они ошибочно истолковали распространение крупных промышленных предприятий как предвестие будущего.

Если учесть незаменимую способность рыночного порядка перерабатывать информацию, возникает вопрос: почему вообще существуют крупные фирмы? Если рынок так эффективно направляет ресурсы туда, где они принесут наибольшую пользу, зачем на уровне предприятия заменять их механизмом централизованного административного распределения ресурсов? В конце концов, теоретически вполне возможно с помощью сети специально заключенных договорных соглашений воспроизвести координацию деятельности, осуществляемую под крышей крупной корпорации.

В своей статье «Теория фирмы», опубликованной в 1937 г., лауреат Нобелевской премии по экономике Рональд Коуз первым сумел дать ответ на этот принципиальный вопрос. Коуз понял, что фирмы представляют собой замену нормального рыночного механизма распределения ресурсов – системы относительных цен – механизмом централизованного управления. Он пришел к выводу, что корпорации замещают рынки, потому что иногда выгоднее организовывать производство с помощью административных методов:

Иными словами, фирмы существуют, потому что позволяют сократить «трансакционные издержки» координации конкретной экономической деятельности посредством рыночных отношений {83} .

Соединяя сказанное Коузом и Хайеком, можно заключить, что организационная структура современной рыночной экономики отражает взаимодействие трансакционных издержек, с одной стороны, и, с другой стороны, того, что можно назвать «иерархическими издержками», – издержек игнорирования распыленной информации, которая не доступна лицам, принимающим решения в организационной иерархии. Фирмы растут и расширяют производство до тех пор, пока сокращение трансакционных издержек перевешивает потери от сужения доступа к внешней информации.

Если посмотреть на эту проблему с точки зрения создания ценности, а не уменьшения издержек, границы между фирмой и рынком устанавливаются в соответствии с выгодой от применения уже имеющейся ограниченной информации и открытостью в отношении неизвестной информации. Централизованный контроль повышает надежность достижения поставленных целей. Когда целью является точное следование поставленному плану, для гибкости или экспериментирования места не остается. Нечеткость организационной структуры просто повышает шансы на то, что люди будут действовать рассогласованно. Здесь требуется тщательно определить обязанности и полномочия, чтобы снизить трансакционные издержки на согласованность выполнения плана.

С другой стороны, как мы уже видели, в условиях неопределенности централизованный контроль начинает спотыкаться. Когда необходим доступ к распыленной информации, концентрация полномочий по принятию решений в едином центре уменьшает шансы на успех. А когда необходима быстрая и чуткая реакция на изменения и новые идеи, непродуктивны жесткость и строгая дисциплина. В таких ситуациях жизненно важны децентрализованность, гибкость и способность к экспериментам. И это справедливо не только для экономики в целом, но и для отдельных предприятии {84} .

Вся экономическая жизнь пронизана необходимостью компромисса между трансекционными и иерархическими издержками, т. е. между тем, чтобы хорошо делать известное, и тем, чтобы быть готовым к неизвестному. На уровне общества в целом огромное значение неопределенности – а стало быть, и чудовищный вес иерархических издержек – как раз и есть то, что, с точки зрения Хайека, является фундаментальным и решающим аргументом в пользу системы конкурентного рынка. Одновременно, как показал Коуз, на уровне предприятия наличие трансакционных издержек – это довод в пользу централизации принятия решений. Тот же самый компромисс определяет не только масштабы и объем производства фирм, но и их внутреннюю структуру. Внутри каждой организации существует неустранимое противоречие между необходимостью усиления контроля с целью повышения эффективности и необходимостью ослабления контроля во имя раскрытия творческого потенциала. Надлежащий баланс неодинаков в разных отраслях и компаниях и меняется в каждой отдельной компании с течением времени.

Сегодня эта проблема существует повсеместно, но появилась она сравнительно недавно. Точнее говоря, эта проблема – наследие индустриализации. До промышленной революции знание, воплощенное в производственных технологиях, находилось в зачаточном состоянии, поэтому существование крупномасштабных предприятий было невозможным. Почти всю хозяйственную деятельность осуществляли отдельные крестьяне, ремесленники или торговцы. С открытием новых сложных производственных технологий – требующих сотрудничества большого числа людей и точного и тщательного согласования материалов и оборудования – все сразу изменилось. Централизация контроля в рамках рыночного порядка была ответом на новые технологические возможности.