Чтение онлайн

Мы должны взять на себя обязательство расходовать 0,05 % ВВП на ИР безуглеродных энергетических технологий. Расходы составили бы примерно 25 миллиардов долларов в год, что увеличило бы затраты на PIP примерно в 10 раз, но все-таки эти расходы были бы в 7 раз меньше, чем стоимость Киото-II. К этим обязательствам могли бы присоединиться новые страны, причем развитые страны сразу внесли бы большую часть. Это позволило бы каждой стране сосредоточиться на собственном представлении о необходимых источниках энергии — возобновляемых, ядерных, термоядерных, накопительных — или на поиске новых необычных возможностей.

Эти деньги должны пойти на всевозможные исследования, научные и прикладные; испытания пилотных программ и демонстрацию новых перспективных технологий. Они должны содействовать деловому партнерству частного и государственного капитала для стимулирования участия частного сектора в рискованных предприятиях (подобно тому, как частный сектор участвует в разработке фармацевтическими компаниями вакцины от тропических заболеваний). Они должны пойти на реализацию учебных программ, приток ученых и инженеров, работающих над разнообразными научно-исследовательскими проектами; на правительственные программы, которые могут обеспечить прогнозируемый рынок для новых перспективных технологий; на поощрения за достижения в области высоких технологий; на создание многосторонних фондов для совместных международных исследований; па международные исследовательские центры для создания глобальной инновационной ресурсной базы (подобно научно-исследовательским институтам, которые были центром сельскохозяйственной Зеленой революции в 70-х годах XX века). Деньги нужны также на внедрение существующих и новых энергосберегающих технологий, что в свою очередь будет способствовать постоянному повышению уровня знаний и инноваций, которые часто ведут к быстрому повышению производительности и снижению затрат.

Предварительные выводы указывают на то, что такой уровень ИР был бы достаточным для стабилизации концентрации СО2 на уровне, в два раза превышающем уровень доиндустриальной эпохи. В целом это означает, что такое вложение должно ограничить с этого момента повышение температуры величиной в 2,5 °С.

Такие мощные общие усилия в области исследований могли бы также привести к получению колоссального количества дополнительных инновационных технологий, от исследований в области накопления энергии (например, более качественные аккумуляторы для сотовых телефонов) до поистине неожиданных открытий, могущих резко изменить наш мир к лучшему. Космическая программа высадки на Луну «Аполлон», общая стоимость которой составила около 200 миллиардов долларов, является, пожалуй, самым хорошо известным вложением, приведшим к развитию множества новых технологий, от миниатюризации компьютеров до рентгеновских компьютерных и ядерно-магнитно-резонансных томографов.

Поскольку эти затраты будут относительно невелики и быстро принесут пользу в виде инновационных технологий, политическая нестабильность процесса исчезнет. Такой проект не будет добычей для любителей легкой наживы просто потому, что большинство правительств будут платить довольно небольшие суммы денег и смогут незамедлительно воспользоваться благами в виде патентов и других побочных продуктов индустрии. Не надо будет больше убеждать страны брать на себя все более строгие ограничения, вступая в новые соглашения. И они, скорее всего, присоединятся к этим соглашениям, получив эффективное решение проблемы глобального потепления на длительное время без больших затрат.

Таким образом, нам надо отказаться от Киотского соглашения, нацеленного на дорогостоящие, но неэффективные и политически уязвимые сокращения выбросов С02. Даже более строгие ограничения лишь незначительно изменили бы температуру. Даже более грандиозные сокращения оказали бы лишь незначительную помощь тем людям, которые так в ней нуждаются. И даже если из Киотского соглашения что-то получится, постоянные политические интриги отвлекают нас от многих важных вопросов, решение которых поможет нам сделать гораздо больше и принести миру различные блага.

Существует этическая проблема действий, направленных на борьбу с глобальным потеплением — намерения благие, но превращение глобального потепления почти в главную тему дня, попытки разрешить самые сложные проблемы очень высокой ценой и с малыми шансами на успех, — все это оставляет нам мало времени и денег, отвлекая от более здравых и более реалистических решений.

В средствах массовой информации глобальное потепление описывают как зловещее явление. В 2006 году группа ученых Института исследований социальной политики, решительно выступавших за сокращение выбросов СО2, проанализировала дискуссии, проходившие в Великобритании. Они охарактеризовали их следующим образом:

Изменение климата чаще всего преподносится как нечто ужасное, внушающее страх, чудовищное и не поддающееся контролю со стороны человека. В таком стиле глобальное потепление изображается в газетах и таблоидах, популярных журналах и агитационной литературе по инициативе правительства или экологических групп. О нем говорят, используя резкие формулировки и сильно сгущал краски, придавая сообщениям характер безотлагательности, создавая атмосферу триллера. При этом используются псевдорелигиозные образы смерти, Страшного суда и язык, создающий атмосферу напряженности и вызывающий чувство необратимости.

Такой язык делает невозможным любой разумный политический диалог о выборе действий в отношении глобального потепления. В общественных дебатах я чаще всего слышал такой аргумент: «Если глобальное потепление погубит нас всех и земля останется пустынной, то мы должны задуматься о нем уже сейчас. Все остальное, о чем вы говорите, включая СПИД, голод, свободную торговлю, малярию и чистую питьевую воду, может быть и является благородной целью, но совершенно неважно но сравнению с глобальным потеплением». Конечно, если бы вселяющие смертельный ужас описания глобального потепления были правдой, было бы правильно считать его первостепенно важным, но как мы уже видели, глобальное потепление ничего этого не предполагает. Глобальное потепление — всего лишь одна из множества других проблем, которые мы должны решить в течение XXI века.

И все-таки эти апокалиптические описания глобального потепления продолжают широко использоваться средствами массовой информации, которые наживаются па этом. Любая новость о климате очень хорошо продается. Британский институт общественного мнения указывает, что «паникерство может даже стать в какой-то мере возбуждающим — чем-то вроде „климатического порно“».

Паникерство давно уже стало элементом дискуссий о климате. Пожалуй, наиболее пугающе оно проявилось в процессах над ведьмами в средневековой Европе. После того как инквизиция расправилась с настоящими еретиками (например, катарами и вальденсами), с начала XV века и далее большинство ведьм обвинялись в том, что портили погоду. В 1484 году Папа заявил, что ведьмы «испортили земные плоды, виноград, фрукты, растущие на деревьях,... виноградники, сады, луга, пастбища, зерно, пшеницу и другие злаки». По мере наступления Малого ледникового периода неурожаи, рост цен на продукты питания и голод распространялись на территории Европы. Там, где власть была непрочной, ведьмы становились козлами отпущения. В период между 1500 и 1700 годами было казнено полмиллиона человек, и на всем европейском континенте прослеживается четкая взаимосвязь между низкой температурой и большим числом процессов над ведьмами. Даже сегодня эта взаимосвязь все еще преобладает в странах Африки, лежащих к югу от Сахары, где сильные проливные дожди (и засуха, и наводнения) очень связаны с убийством «ведьм» — лишь в Танзании ежегодно убивают более 170 женщин.

Впрочем, влияние цивилизации сказывается: многие в Европе посчитали влажное лето 1816 года (вызванное извержением вулкана Тамбора в Индонезии) следствием новой практики использования громоотводов. Власти были вынуждены высказать серьезные предостережения относительно насильственных и незаконных действий — разрушения громоотводов. Любопытно, что несколькими годами раньше те же самые громоотводы объявили причиной сильной засухи. Влажные лета 1910-х и 1920-х гг были «расплатой» за мощный артиллерийский огонь во время Первой мировой войны и за годы появление коротковолновых трансатлантических радиоприемников.

В самом начале XX века в мире переживали по поводу нового ледникового периода. В 1912 году мы узнали из Los Angeles Times о «подступах пятого ледникового периода: человечеству придется бороться за выживание в условиях холода». В 1923 году Chicago Tribune на первой странице заявила: «Наука утверждает, что арктический лед снесет Канаду», вместе с огромной частью Азии и Европы.

Однако тогда в мире уже становилось теплее, и газеты начали отмечать это, задавая вопрос, не связано ли потепление с СО2. В 1952 году New York Times сообщила, что «мир начал испытывать потепление во второй половине века». В 1959 году она указала на таяние ледников на Аляске и на то, что «лед в Северном Ледовитом океане стал наполовину тоньше, чем в конце XIX века». В 1969 году New York Times процитировала высказывание полярного исследователя: «Арктический паковый лед на Северном полюсе становится тоньше, и в течение одного-двух десятилетий океан в районе Северного полюса может стать открытым».