Чтение онлайн

Однако к 40-м годам XX века средние глобальные температуры начали понижаться, и в 1970-х годах появились заявления о том, что на Землю вновь наступает новый ледниковый период. Одна популярная книга так описывала мир: «В период между 1880 и 1950 годами климат Земли был самым теплым за 5000 лет... Это было время оптимизма... Оптимизм заметно убавился при первом дыхании холода. С 40-х годов во всем мире зимы стали немного длиннее, дожди чуть сильнее, ураганы более частыми». Подступающие ледники также стали проблемой: «Стремительное приближение некоторых ледников стало угрозой поселениям на Аляске, в Исландии, Канаде, Китае и Советском Союзе». Было подсчитано, что холод уже унес сотни тысяч жизней в развивающихся странах, и если не будут предприняты соответствующие меры, он приведет к «всеобщему голоду, мировому хаосу и, вероятно, к мировой войне, и все это может произойти к 2000 году».

В 1975 году на обложке респектабельного журнала Science News было помещено изображение Нью-Йорка, который заглатывается ледником, со словами «Грядет Ледниковый век», напечатанными яркими буквами поперек страницы. Журнал сообщил нам, что мы, вероятно, приближаемся к вполне сформировавшемуся ледниковому периоду: «Этот переход привел бы только к незначительному изменению температуры — в два или три градуса, но его воздействие на мировую цивилизацию было бы катастрофическим». Другие комментаторы опасались, что «засухи стали более сильными». В New York Times

вышла статья под заглавием «Ученые размышляют, почему меняется климат. Мощное похолодание считают почти неизбежным».

Конечно, сегодня имеются более сильные аргументы и более убедительные модели, развивающие наше беспокойство о глобальном потеплении — многие государства адаптировались к существующей температуре, и значительное отклонение от этой температуры, в любом случае, повлечет за собой расходы. Но обратите внимание, что описания обычно говорят только о неизбежных проблемах и опускают какие-либо положительные последствия. Если мы обеспокоены тем, что потепление ведет к еще большему распространению малярии, мир, который верит в похолодание, приветствовал бы сокращение зараженных территорий. И если бы нас тревожило уменьшение вегетационного периода, мы бы порадовались тому, что глобальное потепление удлиняет его.

В этих описаниях содержится множество преувеличений — мы можем потерять Канаду и огромные территории Европы и Азии, которые покроются льдом, или «всеобщий голод, мировой хаос и, возможно, мировая война» могли настигнуть нас к 2000 году. Любопытно, что многие из этих неверных утверждений соответствуют неверным заявлениям Пентагона о неотвратимом наступлении ледникового периода, после того как Гольфстрим замрет: «Климат в Европе будет таким же, как климат в Сибири», и в результате вполне может начаться ядерная война.

Живя в обществе, мы пользуемся огромным запасом ресурсов, чтобы избежать рисков. Если внимание СМИ к какому-нибудь из этих рисков несоразмерно преувеличено, мы слишком увлекаемся этими проблемами и недооцениваем другие вопросы, где могли бы принести значительно больше пользы. Существует реальная опасность, что с проблемой глобального потепления мы идем как раз по такому пути, обозначая конфликт между природными видами топлива и выживанием человечества, и игнорируя разумный диалог об альтернативных решениях.

Это становится ясно, если понаблюдать, в каком контексте и как представляют экстремальное глобальное потепление некоторые из ведущих участников кампании. Представители «зеленых» недавно заявили, что развитие может остановиться, поскольку мир начал отказываться от своих убеждений: «Спустя десятилетие после конференций, проведенных под эгидой ООН, которые поставили своей целью покончить с нищетой и спасти окружающий нас мир, катастрофы, вызванные или усиленные глобальным потеплением, могут доходчиво объяснить бедному большинству, как будет выглядеть закат человечества, а остальному миру — к чему приведет политическая и экономическая нестабильность».

Ведущий британский обозреватель Джордж Монбайэт пояснил, что нам необходимо выяснить, «как остановить горение планеты», и назвал изменение климата столь же опустошительным, как и ядерная война.

Комиссар ЕС по окружающей среде Ставрос Димас в начале 2007 года заявил, что нам пора объявить «мировую войну» климатическому изменению. Такие высказывания появляются из-за того, что в выпусках новостей постоянно твердят, будто плохая погода вызвана глобальным потеплением, и наука предсказывает еще более серьезное ухудшение в будущем. Газета Time пишет: «Беспокойтесь, очень беспокойтесь». New Scientist сообщает нам, что мы стоим «на краю пропасти». Пожалуй, самую страшную картину будущего описывает популярный журнал, в котором был напечатан прогноз некоторых специалистов о последствиях глобального потепления. Они «предсказывают, что в будущем наши дети увидят охваченные огнем тропические леса и кипящие моря, если мы не начнем действовать сегодня».

Но прилив может смениться отливом, давая беспристрастную, справедливую оценку нашим проблемам. Некоторые ведущие ученые начинают выступать против такого предвзятого отношения к проблеме, вселяющего в людей тревогу. Один климатолог даже засомневался, не зашли ли они в своих грозных предсказаниях слишком далеко: «Некоторые из нас думают, не сотворили ли мы монстра». Важно, что в конце 2006 года один из самых авторитетных климатологов Великобритании начал выступать против этой истерии. Майк Хульм, директор Центра Тиндаля по изучению изменения климата, утверждает, что климатическое изменение действительно происходит, и человек в ответе за это, хоть и не полностью. Но такие слова, как «катастрофический», такие фразы, как «климатическое изменение серьезнее, чем мы думаем», и утверждения, что мы приближаемся к «необратимому изменению климата Земли» просто используются в качестве «неконтролируемого оружия, чтобы запугать общество, тем самым изменив его поведение».

Почему же не только участники кампании, но и политики, ученые открыто смешивают страх, ужас и катастрофы с реальным изменением климата, игнорируя осторожный тон, которым произносятся прогнозы?

Хульм считает, что в отчаянии, вызванном провалом Киотского соглашения, и в подготовке к следующим подобным соглашениям проявляется тщательная подготовка к использованию нового языка катастроф. Он также утверждает, что разговоры о катастрофах помогают поддерживать финансирование изучения климата.

Мы должны глубоко вдохнуть и остановиться. Язык катастроф — это не язык науки. Он не потребуется для глобальной оценки, которую проведут специалисты IPCC в следующем году...

Превращение климатического изменения в помеху, которая вызывает страх и напряжение, является пророчеством. Те вероятные опасности, которые мы пытаемся отогнать, действуют на нас как психологические усилители, и мы раздражаемся, сильно «возбуждаясь».

Небрежное превращение озабоченности мнимой военной угрозой, которую представлял Саддам Хусейн, в апологию оружия массового уничтожения получило мощный геополитический резонанс.

Мы должны убедиться в том, что действующие силы и организации в нашем обществе, преувеличивающие опасности, связанные с изменением климата, не поведут нас по пути, ведущему в обратную сторону.

Всеобщий интерес к катастрофам, возбуждение, реализуемое при виде результатов глобального потепления, и использование страхов, порождаемых катастрофами, — все это лакомый кусочек для газет. Но пустые и необоснованные страхи отталкивают нас от рассмотрения политических и экономических аргументов в пользу необходимых действий и от многих других проблем, текущих и будущих.